Мы выходим с ним одновременно. Я в штанах и футболке, немного прилипающей к влажному телу, и Ваня в одном полотенце, которое мало того что затянуто слишком низко на бёдрах, так прямо на моих глазах узел распускается, и оно начинает сползать с рельефного тела. Коптель ловко ловит его и затягивает обратно, стрельнув в меня странным взглядом из-под упавшей на лицо мокрой чёлки. Такое ощущение, что я опять оказалась в чём-то виновата. Понять бы, в чём именно, чтобы быть готовой обороняться от его колких нападок.
Второй раз мы сталкиваемся на кухне.
Он соизволил надеть штаны и наливает себе кофе, сверкая передо мной ямочками на пояснице и безусловно красивой спиной. Глупо этого не признавать. Я же не слепая.
Достаю йогурт из холодильника. Скручиваю крышку и устраиваюсь за столом. Ваня забирает свою кружку и уходит к окну. Напряжение, повисшее в пространстве, можно трогать руками. Почему?
Ай, к чёрту!
Много чести заморачиваться.
Бросив пустую бутылочку в мусорное ведро, ухожу собираться. Половину оставшегося времени трачу на макияж.
Лёгкий, повседневный, подчёркивает глаза, губы. Не для кого-то, для себя, чтобы чувствовать уверенность, которую регулярно штормит.
Из весьма скромного гардероба, привезенного с собой, выбираю чёрную водолазку и короткую белую юбку на крупных пуговицах, расположившихся вертикально по всей длине. Берусь за расчёску и вздрагиваю от неожиданного удара в дверь.
– Сдурел? – выдыхаю и иду открывать.
– Быстрее давай, я на семинар опоздаю, – с претензией заявляет Ваня.
– Зачем ты меня ждёшь? Я сама доберусь, – вчера же как-то справилась.
– Угу. А мне потом дёргайся весь день, куда ты там добралась? Две минуты у тебя. И замени этот кусок ткани на штаны, – морщится, глядя на юбку. – Кто-нибудь доколупается, а виноват останусь я.
Бедный, как он за свою шкурку переживает."
"Улыбнувшись, возвращаюсь к зеркалу, быстро расчёсываюсь, забираю рюкзак и накидываю пуховик. Ваня ждёт меня в прихожей, сжимая в руке брелок от машины и ключи от квартиры. Недовольно закатывает глаза, заметив, что я не стала переодеваться ради его спокойствия.
Молча спускаемся к его Феррари. Так же молча он обходит машину и открывает для меня дверь.
– Спасибо, – устраиваюсь на удобное сиденье.
Вместо ответа он хлопает дверью и идёт за руль. Мне становится всё любопытнее, что всё-таки произошло? Есть ещё одна версия: он так сильно обиделся за мою оценку вчерашнего ужина. Сомневаюсь. Чутьё подсказывает, что дело совсем не в этом.
– Вань, – зову его.
