Я молилась, чтобы Лоркан, еще не до конца привыкший к истинной форме, не поддался, не пропустил удар или укус, который раздробил бы плечо или порвал кожистые перепонки на крыльях.
Поддерживая друг друга, мы с Марной побрели через сад к развороченной ограде, надеясь оттуда разглядеть, что происходит в столице. Я не отрывала взгляда от неба, следя за силуэтом рубинового цвета с тоской и надеждой, а Марна, истощенная после битвы с Эрооло, пошатывалась на каждом шагу.
Пальцы потемнели и покрылись ожогами – последствие яростной магии, что рвалась сквозь нее, не видя препятствий.
Хрупкое человеческое тело не значило для волшебства ничего, Марна расплачивалась за эту мощь, когда каждое движение израненных рук причиняло боль. Перебравшись через каменные осколки, оставшиеся от ограды, перекрученные железные прутья и горсти мраморной крошки – напоминание о прекрасных статуях Драконов, что украшали княжеский сад до недавнего времени, – мы остановились на склоне. Марна опустилась на землю, закрывая лицо руками.
Плечи и спина ее вздрагивали, но слез не было.
– Я пуста. Больше ничем… – всхлипнула она и осеклась. Отчаяние в хриплом голосе резало слух, но я все еще верила в лучшее. Сердце болело: за Лоркана, за Снорре и Мерани, который пропал без вести. За всех тех, кто был искалечен и убит ради чужой жажды власти и отмщения.
– Осталось только ждать, – прошептала я, аккуратно ощупывая затянувшуюся рану от клыков Кассади. Рваные края сомкнулись, но боль продолжала терзать меня, тягучая и терпеливая, как ласковый убийца.
Гвардейцы, плавно опускаясь, в метре над землей оборачивались людьми и, обнажив сверкающие бликами мечи, рвались в бой. Каменные рыцари не ожидали отпора, а потому почти без боя сдавали позиции, пятились и не слушали команд Асты, которая металась среди своих воинов, верхом на вороном жеребце. Паника в рядах тюррского воинства расходилась во все стороны волнами и возвращалась в центр, с каждым витком захватывая все больше и больше пространства и растерянных, теряющих самообладание, рыцарей.
Итог был предсказуем: пригибаясь, чтобы не попасть под обжигающие струи огня и клинки гвардейцев, стражи отступали в спешке, оставляя Геммин за спиной. Их больше волновали собственные жизни, нежели приказы разъяренной госпожи. Конь Асты, испуганный огнем и криками, заметался, захрипел, и Аста, не в силах удержать его на месте, соскользнула с его лоснящейся спины на землю.
