Но только подумала о празднике, как совесть пребольно кольнула: мы предусмотрели все, отправляясь в путь, да только костюмов на Карнавал не захватили. Проницательности Огюста можно было только позавидовать.
Но я все равно с сомнением смотрела на красную и зеленую ткань, богатым ковром застилавшую кровать. Вирания мой взгляд растолковала с удивительной точностью. Подошла ближе, беря меня за руку, и заявила:
– Вам не обязательно носить только белое, Ималия. Вы смотрелись бы бесподобно в зеленом!
Я не скрывала умилённого выражения лица.
Только у детей может быть столько непосредственности, чтобы дать отпор всем устоям и принципам. Я покачала головой:
– Таковы традиции Аралиона, девочка моя. Незамужние леди носят только белый цвет.
Вирания упрямо топнула ножкой, не собираясь со мной соглашаться:
– Дурацкие традиции! В нашем княжестве любая девушка может позволить себе носить яркие платья, сводя мужчин с ума. Жаль, что князь Лоркан послушался моего отца – он настоящий красавец!
Глаза у нее заблестели мечательно, словно она представляла, как обменивается с Лорканом обручальными браслетами.
Но речи невинного ребенка смутили Марну, которая имела достаточно старомодные взгляды, пускай никогда в этом и не признавалась. Ведьма громко охнула, прижимая ко рту ладонь:
– Не рано ли тебе о таком думать, дитя?!
Казалось, Вирания оскорбилась. Она еще раз топнула, откидывая за спину длинные рыжие волосы – ох, вырастет из нее не женщина, а лесной пожар. Повезет же кому-то!
– Мне уже тринадцать, – надменно сказала княжна, приподнимая брови, как будто мы игнорировали решающий фактор.
А затем фыркнула, уносясь прочь. Видимо, решила, что от двух великовозрастных старых дев толку не добьешься. И даже после того, как Вирания ушла, в спальне еще несколько минут витал аромат полевых цветов, который заменял юной княжне духи.
Мы помолчали, переваривая случившееся. Я кусала губы, пытаясь спрятать улыбку. Что-то мне подсказывало, что кое-кому не ускользнуть от цепких рук княжны, и та будет добиваться своего, вопреки мнению отца.
Лоркану оставалось только посочувствовать.
Часы громогласно отбили полдень, и я встрепенулась. Глянула на себя в зеркало, подхватывая зонтик – в обеденное время солнце в Лигоде было ничуть не слабее, чем на моей родине. Принимая ванную, я успела заметить, что кожа моя становится все темнее. Следовало поберечься.
– Идем? – я взялась за ручку двери, оглядываясь на Марну.
