Оценивающе взглянув на предложенные инструменты, она остановилась на скальпеле с тонким, почти прозрачным лезвием.
– Мой любимый, – произнесла она, не скрывая гордости, – режет кожу так аккуратно и глубоко, что жертва не испытывает боли, истекая кровью. Но боль приходит позже и тогда начинается веселье!
Она взмахнула ножом, словно художник кисточкой. Лезвие легко вычерчивало на белоснежной коже алые линии. Веки Снорре дрожали, он стискивал зубы, чтобы ни единый страдальческий вздох не сорвался с губ. Боль была слишком невесомая, чтобы кричать, но слишком сильная, чтобы игнорировать ее.
Ба’Дияр растягивала удовольствие, продлевая пытку минута за минутой.
Марна тряслась, как лист на осеннем ветру, и жалобно всхлипывала. Слезы без остановки текли по чумазому лицу. Терновые стражи давно отпустили нас, осознав, что две беспомощные девчонки никуда не денутся, да и сбежать не способны. Магия Марны отказалась нам помогать – подло затаилась где-то в ее груди, выжидая. Я сжала руку ведьмы, прижимая ее к своему плечу.
Кровь стекала на металлический стол, и воздухе повис одуряюще-сладкий аромат. Меня замутило.
Снорре с трудом повернул голову к нам. Голубые глаза потемнели, словно грозовое небо, но не потеряли огня. Сквозь маску невыносимой боли пробилась улыбка – уголки губ дрожали, как будто капитан всеми силами сдерживал крик. Он подмигнул нам, мол, ничего со мной не случится, хватит рыдать. Но тут же улыбка стерлась под гримасой. Наигравшись, Ба’Дияр взялась за следующий инструмент.
И тогда Марна закричала.
Ее оглушительный вопль прокатилсь по камере от стены до стены, вынуждая Ба’Дияр поднять глаза. И в них было только одно – ужас.
Сила подхватила Марну, заключая в льдисто-белую сферу, и в ее сердцевине изогнула хрупкую фигурку ведьмы под немыслимым углом. Сфера с секунду мерцала, прежде чем взорваться, разбрызгивая концентрированную магию вокруг.
Взрывной волной меня швырнуло в сторону, вместе с терновыми стражами, которые хорошенько приложились об стену, и даже шлемы и латы оказались бесполезны.
Я тоже ощутимо ударилась головой, и зрение на мгновение зарябило, пропадая. Испугавшись, что ослепла, я зашарила рядом с собой руками, безуспешно пытаясь встать. Но спустя минуту зрение вернулось, и я с оторопью наблюдала, как Ба’Дияр и стража барахтаются на белом, очень чистом полу, пытаясь подняться на ноги. Но невидимая сила прижимала их все сильнее, выдавливая тихие вскрики и стоны боли.
Марна помогала Снорре освободиться от пут и подняться.
