– Покои Ба’Дияр в самом сердце дворца, – прошептала Марна, увлекая меня по коридору, мрачному, с гулким эхом шагов. Мы все еще были невидимы, но тела стали плотными. Попробуй кто-нибудь пошарить в воздухе руками, непременно натолкнулся бы на мою руку или бедро Марны. Дворец не зря звали Ульем – коридоры имели полукруглую форму, соединяясь с бесконечными лестницами, увлекая нас все выше и выше, к сердцу. Несколько раз мы едва успевали замереть, прижавшись к каменной кладке стены, когда рядом проходили обитатели Улья – безликие, с пустыми глазами.
Они все казались на одно лицо, но я уже знала, что все это – дело рук Ба’Дияр. Она высасывала из них все отличительные черты, превращая людей в бессловесные механизмы, упорно работающих на благо Кулунтара. Ба’Дияр, став княгиней, кроила подданных и государство, подчиняясь только собственным прихотям и вкусам.
Пока мы скользили над каменными коридорами Улья, я стала различать силуэт Марны. Он расползался тенями и бликами, расплывался под пристальным взглядом.
– Что ты здесь делаешь, Марна? – странно, что мне пришло в голову задать этот вопрос сейчас, хотя он вертелся на языке с самой первой встречи у развилки. Что-то скрывалось за тем, как нервно она дернула плечом, и за тем, что терновник, рьяно встающий на защиту Ба’Дияр и ее стражей, не трогал ее. Даже оберегал, хотелось бы мне сказать, будь у безмозглого растения собственная воля.
Улыбка скользнула по ее губам, такая же неуловимая как летний бриз. Марна улыбалась, словно призрак:
– Ималь, ты же знаешь, что мертвым безразлично, чтим ли мы их память.
Сердце болезненно кольнуло, перед глазами встал образ матери: длинные волосы, лучистые глаза и ласковые руки. Даже будучи преданной забвению, она продолжала выглядеть царственной и спокойной.
– Раз в год я прихожу на могилу отца. Ему все равно, а мне легче, даже если я не смогла его спасти, – вина исказила черты лица Марны, но она быстро отвернулась, скрываясь в тени.
– Мы на месте, – раздался в тишине шепот, и двери в покои Ба’Дияр бесшумно распахнулись.
В спальне Ба’Дияр горел свет – извилистые свечи повсюду, куда не глянь, освещали пространство тревожным, зеленоватым светом. Пламя их даже не колыхнулось, когда мы, крадясь и скрываясь в тени, проследовали в открытую дверь. Лицо сразу же обдало ледяным сквозняком.
– Она специально поддерживает здесь прохладу, – скривившись, прошептала Марна, делая по спальне широкий круг, – прознала у заезжих лекарей, что это поможет сохранить ей красоту.
