– Если бы я не знала цели вашего визита, Лоркан, – елейным голоском произнесла Аста, неприятно улыбаясь, – я бы решила, что вы уже сделали свой выбор."
"Князь замер, глупо моргая. Слова Асты ударили его в грудь, он даже сделал шаг назад, как будто не мог удержаться на ногах.
– Прошу прощения?
Переспрашивать не было нужды. Я со стыдом поняла, что щеки заливаются краской. Аста не намекала – говорила прямым текстом. Скажи она в лицо Лоркану, что он притащил к потенциальной невесте свою любовницу, и то не было бы так оскорбительно.
И она впервые назвала его по имени, а не приторно-фальшивым титулом “брат”. На какое-то мгновение всем присутствующим, кроме княжичей, стало неловко. Комкая в пальцах подол платья, слишком белого среди графитовых стен тронного зала, я не знала куда себя деть.
Зрение перестроилось само по себе, без малейшего вмешательства с моей стороны. Очертания вокруг затуманились, но стоило сморгнуть выступившую слезу, в как я поняла, что вновь смотрю на изнанку. Так я иногда называла “истинное зрение” – иногда становятся явными такие вещи, которые люди хотели бы скрыть, но торчащие нитки чувств и заплатки эмоций выдают их с потрохами.
У княжичей, Агне и Асты, не было золотых нитей, у них были цепи, толщиной в руку, с крупными звеньями. Цепи оборачивались вокруг близнецов, стремясь притиснуть их друг к другу: единое целое, волей появления на свет, разделенное на две половины. Под воздействием тайного зрения я заметила, как стоят эти двое: вплотную, прижимаясь локтями и бедрами, как будто пытались вжаться друг в друга.
Но у Асты была и другая нить – ржавая, покрытая коростой из засохшей крови. Натянутая до упора, она вырывалась из груди княжны и тянулась в нашу сторону. Я совсем не удивилась, когда зрение показало мне такой же ржавый, острый крюк, которым нить Асты впилась в шею Снорре. У этой парочки было общее прошлое, кровавое и болезненное. Истинное зрение обнажало суть вещей: крюк впивался в мягкое горло капитана, оставляя зияющую рану. Они были связаны, связь причиняла боль, но… только Снорре.
Он и смотрел на княжну взглядом побитой собаки, как будто чувствовал, что нить натягивается при каждом движении. Та золотая нить, что связывала Снорре с Марной, оставшейся в Аралионе, рвалась сквозь скалы и метели домой, и от взгляда на нее мне тоже стало больно. Снорре страдал, не зная, что есть и другая. Та, что смогла бы залечить душевные раны, но капитан даже не посмотрит в ее сторону.
– Завтра на рассвете мы покинем форт Касан.
