Он зябко кутался в мантию, которая скрадывала фигуру, а под ней Одхан скрывал широкие, тяжелые ремни, которые до боли впивались в руки и грудь. Снимает ли он их хоть иногда, чтобы ощутить свободу?"
"Марну дар терзал из-за того, что не имела никакого понятия, как его контролировать. Он прорывался вспышками ярости, во время которых Марна не видела ничего и несла только разрушения. Чего же боялся Одхан? Я ловила странное, затравленное выражение на его лице, когда он думал, что мой взгляд направлен в другую сторону.
– Поговорить. Возможно, развеять ваши сомнения. Убедить вернуться во дворец.
– Это исключено, – отозвалась я, складывая руки на груди. Холодало, и тонкое платье никак не могло защитить меня от промозглого ветра, хозяйничающего у меня в саду.
– Не будьте так категоричны, княжна, – улыбнулся Одхан, щурясь. – Как давно вы покинули родные края?
Юлить не было смысла, Одхан читал меня, выражение лица и жестикуляцию, как будто я была открытой книгой. Но не сложным трудом по магическому искусству, а иллюстрированной книжкой детских сказок.
Я помедлила с ответом, перебирая в голове воспоминания. Точная цифра давно стерлась в памяти, оставив лишь горький привкус потерянного дома:
– Лет десять назад, или около того. Не могу назвать вам какую-то определенную дату.
Изумление Одхана меня изрядно развеселило. Рыжие ресницы дрогнули, словно от удара. Если он и знал что-то наверняка, мелкие детали были для него неожиданностью.
– Вы хорошо умеете скрываться. И неужели ваш отец, великий князь Цуриона, благородный Ихтирам, не искал вас? Дели Периян соловьем разливался о его любви к вам, единственной дочери и наследнице цурионского престола.
Сдержать грустную усмешку не было сил:
– Господин Одхан, как вы думаете – станет ли искать отец свою дочь, если захлопнул перед ней двери своего дома? Какой смысл? Цурион – большое государство, женщины там имеют власть, но, если князь говорит, что его ребенок – исчадие пустынных духов, а не его кровь, спорить с ним никто не станет.
– Печальная история, – прерывисто вздохнул Одхан. Я ответила сразу на множество вопросов, толпящихся у него в голосе: почему мой отец не стал меня искать; почему я сбежала из родного края; почему живу в Аралионе. Убить сразу стаю зайцев одним махом – это было мне по плечу.
– Я смогла вас удивить, – не спрашивала, а утверждала. Огорошенное лицо Одхана, который механически покачивал головой, как будто не мог уложить в ней новую информацию, меня веселило.
