Напряжение, тисками сдавившее сердце, постепенно отпускало, но расслабляться еще было рано. Все-таки в обществе гадюки еду, которая с радостью укусит.
Как в воду глядела. Татьяна, не сумевшая сцедить яд за ужином, решила это сделать на обратной дороге. Наверное, иначе не уснет и будет мучиться от несварения мозгов.
— Софушка, тебе бы быть поскромнее, — медово завела она. — А также почаще выказывать уважение семье жениха.
Князь одобрительно хмыкнул. Я сделала вид, что не услышала. Оглохла, уснула с открытыми глазами или, может, просто засмотрелась на пролетающую за окном муху.
Умница какая, учить меня вздумала, хотя сидела за столом словно воды в рот набрала, пока Вяземских оскорбляли. И какое уважение, когда вместо нормального знакомства все стремятся укусить да побольнее!
Нет, я, конечно, не ждала, что свекровь примет меня с распростертыми объятиями, хлебом с солью накормит и ноженьки мне омоет, но княгиня Ольга могла бы хоть один шанс дать невестке, не? Все же у самой на выданье две дочери.
Не знаю, как у них обстоят дела с магией, однако видеть во мне только врага — признак узколобия.
Можно подумать, у нас с Андреем есть шанс отвертеться от свадьбы. Ни малейшего ведь! Разве только помереть во цвете лет: мне или ему.
И это, если что, не тот случай, когда дамы вперед.
Потому что, извините подвиньтесь, я еще слишком молода, чтобы расставаться с жизнью. И навязанное замужество не станет причиной, чтобы заниматься подобными глупостями. Если их демарш был направлен на то, чтобы бедная Софушка вся издергалась и испугалась грядущего, то они просчитались.
Я на свадьбе буду спокойнее удава.
— Софья, ты меня слушаешь?
— Простите, тетушка, — с притворной вежливостью отозвалась я, — день был богатым на впечатления, хотелось бы немного тишины. Да и отец устал, ему бы покоя, — намекнула на то, что стоит помолчать. Всем и разом. Тем более князь действительно морщился, словно у него голова разболелась или зубы свело, а может, все вместе.
Не то чтобы я боялась попасть под горячую руку, но однозначно не хотела быть той, на кого прольется гнев уставшего, уже давно немолодого мужчины.
— Софушка, твой батюшка еще молод, его одним приемом не утомить, — кокетливо изрекла Татьяна, исподволь поглядывая на князя.
Тот довольно хмыкнул и снова поморщился.
Оставив ее лесть без ответа, прикрыла глаза, давая понять, что из меня собеседника не выйдет. Хоть ужужжись. У Татьяны же наоборот случился неожиданный прилив сил. Или, скорее, словесное недержание.
