Высокий, широкоплечий, не молод, но и старым нельзя назвать. Взгляд пронзительный и глубокий, и такой холодный, что аж мороз по коже. А еще он был смутно похож на лапавшего меня урода. Я даже оглянулась, борясь с желанием показать тому неприличный жест. Да, налицо фамильное сходство. Те же светлые, немного вьющиеся волосы, только у властного «мундира» они были с проседью. Тот же требовательный, властный прищур. Орлиный нос, тонкие, сейчас недовольно поджатые губы.
— Да ничего здесь не происходит. Просто… подурачились немного, — весело отозвался его, по всей видимости, отпрыск, выходя вперед и лениво поправляя одежду.
— Пошутили, посмеялись… Княжна была не против. Подтвердите?
— Подтверждаем, — дружно отозвались его подпевалы.
Воронцов, который вырвал меня из лап маньяка, ничего не сказал. Стоял, заложив руки за спину, и казался совершенно спокойным. В отличие от своих явно напуганных приятелей, продолжавших затравленно переглядываться.
А вот мужчина у меня за спиной… Ему сейчас явно не доставало сдержанности и хладнокровия.
Я чувствовала, как дрожат его пальцы у меня на плечах, как дыхание с шумом вырывается сквозь плотно сжатые зубы.
Ну прямо Дарт Вейдер в историческом образе.
Я даже немного заволновалась. Как бы удар не хватил «папеньку». Все же не молод, а тут такое… Вроде как с дочкой.
— Ваше высочество, как… как… Разве это шутки?! — задыхаясь от плохо сдерживаемого возмущения, воскликнул он.
— А на что еще это, по-вашему, похоже? — не собиралось оправдываться высочество.
— Сама пришла, сама о поцелуе просила. Ну так один из нас и не выдержал.
Не знаю почему, но взгляды всех собравшихся вдруг сосредоточились не на паршивце принце, а на том, в чьих объятиях я обнаружилась после неудачной попытки изнасилования.
— Не смотрите на меня. Я… — Воронцов явно растерялся от такого поворота.
— Ты, ты, — ухмыляясь, заявило королевское отродье. Ну то есть королевский отпрыск. — Истосковался по женской ласке, бедняга.
Воронцов посерел и, наверное, будь при нем пистолет, у его величества на одного наследника стало бы меньше.
— Княжна хоть и пустышка, но в очаровании ей не откажешь, — продолжал лыбиться царевич.
— Замолчи! — прогремел император.
И я, собиравшаяся расставить все точки над «ё», тоже решила пока помолчать. Уж слишком грозно прозвучал королевский приказ.
— Князь, отправьте дочь домой.
— Ваше император… — начал было «отец», но его попытку высказаться также пресекли.
— Это приказ. И пусть ее осмотрят.
