Чисто по-человечески, — послышался уже знакомый голос. Он доносился из платяного шкафа и сейчас казался как никогда реальным. — Жизнь твою молодую губят. Никто не жалеет.
Вспомнив про померещившуюся в огне морду, я поежилась и, преодолевая страх, на цыпочках двинулась к шкафу. Выдохнула чуть слышно и, приказав себе не быть трусихой, распахнула резные дверцы.
Пусто. За кулисами из юбок никого не было.
— Смотрю я на тебя и думаю, пропадешь ты тут одна. Без меня. Мира не знаешь, законов тоже. Магии не обучена, выживанию при дворе… Ой, про это и говорить не стоит!
Новая тирада была озвучена где-то в районе кровати, к которой я и бросилась, горя желанием поймать звуковую галлюцинацию.
Если повезет, глюк окажется не глюком и можно будет поставить диагноз, что я не свихнулась.
— Может, хватит? — Опустившись на колени, откинула покрывало и едва не завизжала.
В метре от меня, ехидно улыбаясь, сидело нечто… чертообразное.
В другой конец спальни я улетела со скоростью света. Забилась в угол, не зная, то ли креститься, то ли звать на помощь.
По идее, здесь не крестятся, а значит, не спасет и не поможет. Тогда…
Я уже открыла рот, собираясь позвать хотя бы Беляну, когда нечисть, деловито выбравшись из-под кровати, обиженно проворчала:
— Все вы бабы одинаковые. Чуть что — сразу разоряетесь. А это, между прочим, обидно и неприятно. Ты, девонька, по моим меркам тоже не красавица. Хвоста нет, рогов тоже. Бледная, тощая… Тьфу, одним словом.
Пока черт ворчал и подробно расписывал, какая я уродина, я смотрела на него расширившимися от страха и удивления глазами.
При внимательном рассмотрении он меньше походил на черта и больше на какого-нибудь диковинного зверька.
Морда не то лисья, не то волчья — никаких свиных пятачков и искаженных человеческих черт. Вместо копыт пятипалые лапы. Сейчас неведомое существо вполне уверенно стояло на задних. Короткая ярко-красная шерстка и на лбу маленькое светлое пятнышко, как у какой-нибудь буренки.
Вот рога и хвост имелись. Первые — маленькие, почти терялись за лисьими ушами, второй — длинный, как плетка, заканчивался пушистой кисточкой, ярко-оранжевой, словно лепесток пламени.
— Ты… ты что вообще такое? — когда первый шок прошел, пробормотала я.
— Что? — вскинулся черт. Выпятив мохнатую грудь, оскорбленно выдал: — Не хами, девонька.
— Я не хамлю, а пытаюсь понять, кто ты.
— И вот так всегда с вами, иномирянками, — вздохнуло непонятное создание, а я замерла. Штирлиц, караул, нас раскрыли! — Ни манер, ни такта.
