— Приспустив тяжелый рукав пеньюара, а с ним и кружевную бретель сорочки, муж покрывал поцелуями мое плечо, противореча собственному заявлению.
— А это тогда что?
— Что именно? — Хриплый шепот пощекотал мочку уха, требовательные губы снова нашли мои и, пока я тщетно боролась с желанием послать все к черту, парчовый пеньюар незаметно соскользнул на пол.
— Все это, — упрекнула его, зачем-то (сама не знаю зачем) хватаясь за его рубашку. — Все эти твои ласки…
Мгновение, и рубашка тоже полетела на пол.
С моей подачи.
— Неприятные? — В глазах колдуна плясали искорки веселья.
— Совершенно!
— Тогда мне стоит еще потренироваться, — заявил Воронцов, привлекая меня к себе, кожа к коже, отчего мне снова показалось, будто в меня бьет током. Тихий голос мужа скользнул по губам: — Не хочу, чтобы ты меня боялась, Софья. Хочу, чтобы желала так же сильно, как я желаю тебя.
То, что меня сильно желают, я ощущала уже без всяких признаний. И сама боролась с искушением коснуться его груди, провести ладонями по сильным, рельефным плечам, потянуться к его губам.
— Я не боюсь. Просто…
— Хочешь, чтобы я ушел?
Ужасный вопрос! И выбор тоже не легче! Я смотрела ему в глаза и понимала, что просто не в состоянии сказать «да». Не знаю, что это: какие-то чары или полное отсутствие у меня силы воли, но вместо того, чтобы прогнать Андрея, я прошептала:
— Можешь потренироваться еще немножечко.
И мы вернулись к прерванному занятию. Целовались, не желая прекращать это безобразие, пока не оказались на кровати.
Я на белоснежных простынях, сверху надо мной — князь. Не теряя времени, он продолжил исследовать губами все самое интересное на моем теле, а я не знала, то ли мне ругаться (на себя!), то ли как-то бороться со все срывающимися с губ стонами, то ли расслабиться и просто получать удовольствие.
И я… выбрала третье. Прикрыла глаза, отдаваясь во власть коварных губ, сильных рук и тут…
— Ваше сиятельство! — Дверь задрожала под натиском кулака, судя по силе удара, принадлежащего какому-нибудь великану.
— Ваше сиятельство! Дело срочное! Неотложное!"
"Пару секунд я не могла понять, что происходит, и Андрей, кажется, тоже. Он навис надо мной на вытянутых руках, прожигая дверь таким взглядом, словно подобно Супермену умел стрелять лазерами. Выдохнул, сквозь зубы выругался… Прикрыл на пару мгновений глаза, то ли считая до пяти, то ли продолжая материться, а потом пошел открывать.
