Но грант Арклей пошел дальше — он подобрал меня, беспризорницу с сомнительным прошлым и непонятным происхождением.
Я очнулась от крика. Светловолосая дама лет сорока обвиняла гранта:
— Где ты взял эту бродяжку? — возмущалась она. — Стой, я все поняла! Это твоя внебрачная дочь? Ты нагулял ее за моей спиной?
Тут-то до меня и дошло, что дама — леди Арклей, жена гранта. Ее подозрения можно понять. Не каждый день мужья приводят в дом подобранных с улицы детей. Я, грешным делом, подумала — вдруг она права? С какой еще стати я понадобилась столь важному господину?
— Не говори глупости, Кармель, — поморщился грант.
— Будь у меня любовница, я бы не стал ее скрывать.
Леди Арклей задохнулась от возмущения. Тогда ей на помощь пришла девушка примерно одного со мной возраста. Она так походила на жену гранта — такая же светловолосая и надменная, что было очевидно — это ее дочь.
— Я никогда… Никогда! Не назову это существо сестрой, — выпалила она.
— Твое мнение, Грэйс, — отмахнулся грант, — вовсе никого не интересует.
Никто не смел возражать гранту Арклею, и я осталась. Первое время я все ждала, что маг с порезом на щеке явится за мной. Я ранила его! Такое не прощают. Но дни сменялись неделями, а те — месяцами, никто не приходил по мою душу, и я успокоилась. Я забыла его. Стерла из памяти, будто его и не существовало никогда. Только в кошмарах он упорно являлся мне, но я научилась с ними жить. И уж точно я не ожидала, что судьба подбросит мне новую встречу с ним в Академии, которую мне жизненно важно окончить с отличием.
Грэйс — дочь четы Арклеев — слово сдержала. Два года, прожитые с ней под одной крышей, прошли под знаком войны. А потом «сестра» поступила в Академию и уехала — она была старше меня на год. Целый год спокойствия!
Самое отвратительное, что мы с Грэйс оказались похожи внешне. Как будто реально родились сестрами. Это невыносимо бесило нас обеих. Всю нашу вынужденную совместную жизнь под одной крышей мы всячески подчеркивали, что между нам нет никакого родства.
Ни единой общей мерзкой капли крови!
Моя сводная сестра, как и я, была блондинкой. Вот только Грэйс в отличие от меня имела склонность к полноте. Это ей досталось от матери. Если сравнивать женщин с экипажами, то леди Арклей была дормезом — большим и неповоротливым, зато вместительным. А вот Грэйс упорно желала оставаться бричкой — легкой и воздушной.
