Все водила по нему пальцем, пытаясь стереть странный рисунок, но он как будто был вживлен под кожу. В голове сотнями роились мысли — что это, откуда, почему сейчас? А главное — чем мне это грозит?
Именно тогда я впервые встретила гранта Гаррета Арклея. Но сначала услышала его голос:
— Было ли сегодня что-то интересное? — по коридору разнесся мягкий баритон.
— В одной беспризорнице проснулась магия, — ответил ему скрипучий голос надзорного.
Я вздрогнула. Это они обо мне? Прижавшись спиной к холодной стене, я отчаянно хотела с ней слиться.
— Сколько ей лет?
— Пятнадцать, ваша светлость.
— Очень интересно.
Вслед за голосом из-за поворота появился статный мужчина в дорогом костюме. Он подошел ближе. В ответ беспризорники ощетинились подобно ежикам и разве что не зашипели. Одна я сидела без движения и на всякий случай не дышала.
— Не пойму, зачем вам эти оборванцы, грант Арклей, — буркнул надзорный.
— Не твоего ума дела, — отмахнулся мужчина.
Обычно скорый на расправы надзорный молча проглотил оскорбление, а это говорило о том, что перед нами кто-то важный.
Грант пригляделся к каждому, без труда опознал во мне ту самую с пробудившейся магией и подошел ближе. В ноздри ударил аромат его одеколона. Такой чистый, что аж слезы на глаза навернулись. До этого я нюхала исключительно сточные воды в канавах. Грант Арклей пах, как святой, пришедший в бренный мир. Клянусь, я даже видела сияние над его головой. Или это лампа отсвечивала?
— Как интересно, — он взял меня за запястье. Осторожно так, двумя пальцами, чтобы не испачкаться.
— Что это у тебя? Иероглиф сателлита? Ты у нас алмаз в навозной куче, да?
Я втянула голову в плечи. Пусть от гранта хорошо пахло, а его голос звучал успокаивающе, я нутром чуяла, что за приятным фасадом скрывается мрак. Улица развивает шестое чувство. Без него здесь не выжить.
— Как это произошло? — потребовал объяснений грант. — Каким образом в тебе появилась магия?
— Я не обязана отчитываться. Вы мне никто, — по привычке огрызнулась я, не желая рассказывать про мучителя.
Я все-таки его порезала, а за это полагается наказание. Я еще не выжила из ума, чтобы доносить на саму себя.
— Если стану кем-то, отчитаешься? — задал грант неожиданный вопрос.
Псих, решила я. Или того хуже — извращенец. Ни один нормальный представитель знати не свяжется с беспризорницей.
— Что же ты умеешь, девочка? — между тем, поинтересовался грант.
Я пожала плечами. Откуда мне знать? Отметине на моем запястье от силы пара часов.
