И тогда же мы дома стали учить немецкий. – Дарья немного замялась. – Я сама учитель немецкого, так что обошлись без затрат на репетитора.
– А «O Tannenbaum»... это он благодаря вам знает?
– Ёлочка? Немецкая? – Глаза напротив округлились. – А что он рассказывал?
– Пел! – Вероника не смогла сдержать смех. – Детишкам на утреннике. Неделю назад. Он был Дедом Морозом, а я – Снегурочкой. Поздравляли подшефный детский дом.
Будто я произнесла какую-то абракадабру, Дарья даже голову по-собачьи набок наклонила.
– Пел... Вот это дела! – всплеснула руками.
– Я уж думала, что не помнит. После всего...
– Нет! Отлично помнит. А как поёт! У него очень красивый голос.
Крепко сжав спинку стула, немолодая женщина медленно опустилась на сиденье.
– Ты сейчас как не про моего сына говоришь. – Она пригладила волосы. – Я ведь правда думала, что он и песни забыл, которым я его учила. И вообще языки. Эта его бывшая... Она Руслану всю жизнь сломала. Ни семейного счастья, ни света божьего не видел. Я до их свадьбы в церкви ни разу не была, а потом.
.. сама молиться научилась.
От неожиданной откровенности у Вероники тоже ноги подкосились.
– Он рассказывал мне про... поездки. – Язык не повернулся сказать «горячие точки».
– Даже так?! – Дарья тяжело сглотнула. – А только об этом говорил? Про развод ничего?
Она сжала губы, словно не слова сдерживала, а боль, физическую, острую. Веронике даже обнять ее захотелось. Разгладить между бровями глубокие складки, чтобы эта все еще красивая женщина не хмурилась и не ворошила в памяти плохое.
Но от нее ждали не объятий, а ответа.
– Нет... – впервые за время разговора она растерялась.
– Ну и дурак, – выдохнула собеседница. – Хотя... я и на такое не надеялась.
* * *Из-за визита родителей Руслан чувствовал себя последним дебилом. Мало того, что отец застукал их в кровати и провел ревизию в доме, так ещё впереди ждал допрос с пристрастием от матери.
О том, что она поймёт, насколько сын встрял с Вероникой, сомнений не было.
Ещё недавно Руслан и сам не думал, что все завертится так серьезно.
После всех их препирательств он готов был поверить в секс. В хороший. Регулярный. В офисе. Чтобы, так сказать, спускать пар, не отходя от кассы.
Он не собирался ничего узнавать о прошлом своей временной секретарши. Не планировал убийства её бывших. И уж точно не фантазировал о поездках по магазинам.
Вероника была Гну! Головной болью. Подарком от генерального, который следовало сберечь, а затем вернуть законному владельцу – в приемную босса.
