– Даже спорить не буду. Уже третью неделю с головой что-то не то. – Будто военный трофей, Руслан важно понес свою ношу на улицу, к джипу.
– Я с тобой никуда не поеду...
Как дикая кошка, которую хотят бросить в воду, Вероника извернулась и ногой захлопнула дверь машины. Потом больно лягнула своего конвоира в пах и даже вырвалась из рук. Но убежать так и не смогла.
Сильные мужские руки перехватили ее поперек тела. Ладонь со звоном ударилась о ягодицы. И спустя всего несколько секунд Пожарская уже сидела на заднем сиденье.
Пристегнутая ремнями крест-накрест. С заблокированными дверями. И матерящаяся таким изысканным дворянским слогом, что пару раз Бадоеву даже пришлось просить повторить.
* * *В клинике упрямая гну и не подумала сменить гнев на милость. Руслан позвонил туда заранее, договорился, чтобы встретили. Но антилопа даже не глянула в сторону улыбающейся медсестры с креслом-коляской.
Красивые, плотно сжатые губы так и намекали, что мира не будет. Взгляд разил злостью наповал. Потому Бадоеву снова пришлось брать Веронику на руки и самому нести в приемное отделение.
Для вида он, конечно, возмущался. Обещал устроить сеанс качественной порки. Но порой чуть не сбивался на довольное утробное урчание.
Чувствовать ее рядом, ощущать вес было таким кайфом, что, если бы не гребаные анализы, так бы и понес домой. Пешком. Не выпуская из объятий ни на секунду. Не выпуская вообще больше никуда и никогда. За грудиной впервые ничего не ныло и не кололо. В голове царила ясность.
И мышцы не чувствовали нагрузки.
Счастья было так много, что, забыв о тормозах, Руслан чуть не вломился с Вероникой на руках в процедурный кабинет. Испуганной медсестре пришлось встать плечом к плечу с доктором, чтобы остановить этот бульдозер.
Они с трудом уговорили его подождать в коридоре. Бледная Вероника пошла красными пятнами от стыда и уже даже не вырывалась. Но, стоило ей после анализов и ЭКГ на своих двоих выйти из процедурного, опять взлетела в воздух и на руках поехала по коридору – на этот раз в палату.
Персонал и больные провожали парочку восхищенными взглядами и с открытыми ртами. Медбратья останавливали каталки, пропуская этих двоих вперед. Девушки на ресепшен откладывали ручки и телефонные трубки.
Руслан чувствовал, как спину печёт от внимания, но и мысли не допускал поставить свое счастье на ноги. Будь его воля, он и в палате примостился бы где-нибудь рядом. На кровати, под кроватью, возле нее – большой разницы не было.
