Да, Ковалев без Виноградова никуда. Он на все пойдет, чтобы ему преданность свою доказать. Ну и мразь!
Гордеев решительно отодвинул от себя очки и мягко, но сильно припечатал ладонями стол.
— Иди, Игорь, работай. Дай мне два-три дня, потом можешь делать все, что вы со следователем сочтете нужным. Я сам скажу, когда буду готов. Иди. Да, и позови сюда Каменскую.
* * *— Заходи, Анастасия, — весело приветствовал он Настю. — Рассказывай.
— Что с вами, Виктор Алексеевич? — удивилась Настя. — У вас праздник?
— Нет, просто я принял решение и от этого развеселился.
Ты же знаешь, я никогда в драку первым не лезу, а если приходится отвечать, то всегда долго решаюсь. Осторожный я стал к старости. А принял решение — и камень с плеч. Что с Филатовой? Где твои «двести»?
Настя покаянно вздохнула. То, что она собиралась сказать, было чудовищной дерзостью по отношению к начальству, но за то и любила Настя Колобка, что он принимал ее такой, какая она есть.
— Мне надо ехать в ГИЦ, Виктор Алексеевич.
— Ну? Так в чем дело? — поднял брови Гордеев.
— Лень.
Главный информационный центр МВД России располагался в роскошном многоэтажном здании в Новых Черемушках, от Петровки, прямо скажем, далековато.
— Ну и поганка же ты, Анастасия! — со смехом сказал Гордеев. — Ладно, пользуйся моим хорошим настроением. Вот тебе телефон, запиши…
— Я запомню.
— Вот номер. Спросишь Елену Коновалову, скажешь, что от меня. Я когда-то с ее отцом работал, Алену еще крохой помню. Она славная девочка, все, что сможет, — сделает.
Если, конечно, попросишь хорошенько. Так как насчет «двухсот»?
— Осталось два невыясненных вопроса. Один я надеюсь разрешить при помощи ГИЦа. Другой пока повис. Если Филатова собиралась писать монографию, то где рабочие материалы? Я не нашла в ее бумагах ни одного слова, которое имело бы отношение к монографии. Никаких следов. А по плану она должна в октябре сдать ее в редакционно-издательский отдел, уже обсужденную в отделе и отпечатанную набело.
— Ладно, решай свои вопросы сама.
Гордеев помолчал, погрыз очки.
— А скажи-ка мне, Анастасия, — внезапно спросил он, — помнишь ли ты, что ответил губернатор Старк своему помощнику Бердену, когда тот отказался искать компромат на кристально честного судью?
Ни секунды не задумываясь, Настя без запинки произнесла:
— Человек зачат в грехе и рожден в мерзости, и путь его — от пеленки зловонной до смердящего савана. Всегда что-нибудь есть.
— Умница! — восхитился Гордеев.
