— Гадости про Настю вся Петровка, положим, не говорит, а те, кто говорит, делают это не первый год. И вы, любезный товарищ генерал, эти разговоры не вчера услышали. А вот то, что кто-то вас накрутил не далее как на днях, — вот это точно. Кто-то очень хочет узнать, чем мы занимаемся, а заодно и мне настроение испортить. А вы, товарищ генерал, попались на удочку, и теперь вас дергают за веревочку, как марионетку. Вы хотите меня побольнее ударить, чтобы я начал оправдываться и раскрылся. Примеры вам нужны? Ох, не хотел я отдавать Настю, видит бог, не хотел, но очень уж сильно вы меня обидели, заподозрив в прелюбодействе».
— Что ты молчишь? — продолжал напирать генерал. — Ответить нечего? Или придумываешь на ходу, что бы такое хорошее про свою телку сказать?!
«Ну, благословясь!» — сказал сам себе Гордеев и быстро, взволнованно, словно оправдываясь и как бы выбалтывая под влиянием обиды свои маленькие тайны, поведал начальнику кое-что про роль Каменской в работе по делу об изнасиловании Наташи Ковалевой, и про Интерпол, и про многое другое…
По пути от начальника к себе Виктор Алексеевич заглянул к Насте.
Та сидела, погруженная в филатовские бумаги, сосредоточенно вникая в их логику.
— Ты как себя чувствуешь, Стасенька?
Настя вздрогнула. Этим ласковым именем Колобок называл ее крайне редко, только в самые тяжелые или ответственные минуты."
"— Хорошо. А что, плохо выгляжу?
— Нормально. — Гордеев помолчал. — Вокруг нас какая-то щука бьет хвостом. Я ее пока не вижу, но волна сильная.
Будем ее блеснить.
— Вокруг нас с вами? Или вокруг всех нас?
— Это мы и будем выяснять. Запирай-ка дверь, свари кофе, и начнем думать вместе.
* * *Заказчик долго смотрел на лежащие перед ним папки — три зеленые и красную. В зеленых папках — чистовые экземпляры рукописи монографии Филатовой, в красной — текст, с которого печатался чистовик. Теперь все. Никогда эта книга не увидит свет, никто ее не прочтет. Сколько же нервов он потратил, сколько сил приложил, чтобы собрать эти четыре папки на своем столе…
В тот день, когда Заказчик понял, что Ирина знает правду, у него еще оставалась надежда на то, что она все простила.
Были же эти слова насчет издательства, которое опубликовало бы книгу за гонорар! Он и думать не мог, что речь идет именно об этой книге. В тот же вечер поднял все свои связи в издательском мире, разрекламировал Ирину как редкостную умницу, блестящее перо (уж он-то знал, о чем говорит!), заручился обещаниями помочь с публикацией.
