— Переходим к менее волнующим проблемам.
С этими словами он положил перед Юрой Коротковым Настину записку.
— Займешься? Аська просит нарисовать ей Павлова из МВД России. Не знаешь, зачем?
— Какая разница? Просит — нарисуем."
"Юра быстро выхватил у Ларцева записку, стараясь скрыть от товарища свою радость. Еще бы! Это же повод позвонить Людмиле! «Уймись, дурень, — мысленно осадил он себя. — Она про тебя и думать забыла. Очень ты ей нужен». Но на поверхность сознания чья-то коварная рука упорно выталкивала воспоминание о ее тихом голосе: «Я не шучу.
Женитесь на мне».
Если правда, что деньги тянутся к деньгам, а беда — к беде (не зря же говорят: пришла беда — отворяй ворота), то любовь должна тянуться к любви. Ибо влюбленный в свидетельницу Семенову сыщик Юра Коротков узнал из разговора с ней нечто такое, что позволило вновь поднять закрытый было вопрос об убийстве Ирины Филатовой на почве неразделенной любви.
Сотрудник Штаба МВД России полковник милиции Павлов Александр Евгеньевич, по утверждению Людмилы Семеновой, ухаживал за Ириной, причем делал это отчаянно и весьма своеобразно.
Сначала были чуть ли не ежедневные посещения института с цветами и подарками, публичное целование ручек, приглашения всех сотрудников отдела на принесенный свежайший торт, восклицания: «Ирочка, я ваш раб! Ирочка, вы — совершенство!» Ирину это откровенно забавляло, она мило улыбалась, подшучивала над ухажером, но его это ничуть не обижало.
Внезапно все переменилось. Прекратились цветы, чаепития и комплименты.
Павлов перестал наезжать в институт и превратился в злобного мальчишку, который дергает за косы и старается побольнее ущипнуть как раз ту девочку, которая ему нравится. Он буквально терроризировал Иру, постоянно придирался к подготовленным ею документам, без конца вызывал в министерство. Но она все сносила, выдержки и терпения ей было не занимать. Штаб — основной заказчик на научную продукцию отдела, и ссориться с ответственными работниками было нельзя. Влюбленный Павлов стал притчей во языцех, а Ирину называли великомученицей и дружно ей сочувствовали.
— Я, помнится, даже сказала ей как-то: «Да отдайся ты ему один раз. Может, отстанет».
— А она что? — спросил Юра.
— Посмотрела на меня с такой яростью, что я даже оторопела. Лучше, говорит, нищему в подземном переходе отдаться, чем ему. Хотя, — добавила Люда, — Павлов внешне очень импозантный, ничего отталкивающего в нем нет. Этот бугай из академии, Богданов, на мой взгляд, в десять раз хуже.
