Видно, чем-то она меня задела. Так что имей это в виду.
— Спасибо. Очень трогательно, — суховато ответила Настя. — Сейчас направо на мост. Ты хоть понимаешь, что с тебя самого подозрение еще не снято окончательно?
— Ну что ж поделать, потерплю, — миролюбиво ответил Дима. — Хороший район, зеленый, тихий. Живешь здесь?"
"— Здесь родители живут. А я на Щелковской.
Прощаясь с Настей, Дима придержал ее за руку, вгляделся внимательно.
— А ты не меняешься. Все такая же девчушка в джинсиках и с длинным хвостом на затылке.
Тебе сейчас сколько?
— Тридцать два, — улыбнулась Настя.
— Не замужем?
— Не смеши меня. Спасибо еще раз, что подвез.
Когда встал вопрос о размене квартиры, основным аргументом у Настиного отчима было то, что «трое бумагомарак на одной кухне не уживутся». Пока Настя училась в школе и в университете, а Леонид Петрович работал на практике, или, как говорят, «на земле», трехкомнатная квартира была наполовину завалена бумагами и рукописями Настиной матери, известного ученого-лингвиста.
Потом и Настя стала выкраивать уголки для своих бесчисленных листочков и мудреных расчетов. А уж когда Леонид Петрович, покончив с практической работой, перешел с должности начальника РУВД в Высшую юридическую заочную школу милиции преподавать оперативно-розыскную деятельность, в квартире стало по-настоящему тесно.
Теперь Настя жила отдельно, на другом конце Москвы, но у родителей бывала часто, особенно с тех пор, как мать на два года пригласили на работу в Швецию. Леонид Петрович был в отличие от Насти человеком хозяйственным, обеды готовить не ленился, но самое привлекательное состояло в том, что квартира родителей находилась гораздо ближе от Петровки, чем Настино собственное жилье.
Если остаться ночевать, то утром можно спать минут на сорок дольше.
Уютно устроившись в мягком кресле, Настя смотрела, как отчим разбирает небольшой пластиковый пакет — мать с оказией передала посылку. Вынув маленькую плоскую коробочку, Леонид Петрович протянул ее Насте.
— Твои игрушки.
У тебя, наверное, уже полный набор есть?
— Нет предела совершенству, — отшучивалась Настя. И вдруг спросила: — Пап, а кто такой Богданов?
— Богданов? Бывший начальник ГУВД Москвы. Ты в своем уме, родная?
От удивления Леонид Петрович даже выпустил из рук журнал по криминалистической технике, который ему прислала жена.
— Не тот. Богданов из академии, с кафедры организации расследования преступлений.
— А, — облегченно вздохнул отчим. — Знаю, конечно.
