И не за то, что судим, судимости-то были автотранспортные, а за то, что скрывал и замуж звал, собирался развестись. Должен ведь был понимать, что ей, майору милиции, иметь дважды судимого мужа не с руки.
— Как же она узнала о судимостях, если он скрывал?
— Случайно. Это ее взбесило. Ирина терпеть не могла, когда ее принимали за дурочку. Этот Валера был, насколько мне известно, единственным мужчиной, с которым она по-настоящему рассталась. Как отрезала. А все остальные даже и не догадываются, что их роман с Ирой закончен.
Я ведь уже говорила, она ни с кем не обостряла отношений. Вот и создавала у своих «бывших» иллюзию, что все по-прежнему, только обстоятельства не складываются: то работы много, то командировка, то хаты пустой нет. Она к ним ко всем искренне расположена, только спать с ними не хочет. Иначе разве они были бы сейчас здесь, на кладбище?
Панихида подошла к концу. Шестеро плечистых мужчин подняли гроб на плечи, и провожающие двинулись к могиле. Юра поискал глазами ребят из оперативно-технического отдела, которые вели съемку похорон скрытой камерой.
— Посмотрите внимательно, Людочка, — попросил Коротков. — Здесь много людей, которых вы не знаете?
— Почти никого, — быстро ответила она. — В основном все наши, институтские. Вот девочки из информационного центра, у них Ира брала статистику. Те, что рядом с отцом, — родственники. Следом за нашим начальником идет мужчина — его я не знаю. И в самом конце двое с большими гладиолусами — их тоже впервые вижу. Странно все-таки, что нет Корецкого.
Коротков остановился. Он сам не понимал, почему ему так не хочется отпускать от себя Люду Семенову, доверчиво опирающуюся на его руку. Но дальше тянуть уже неприлично.
— Спасибо вам, Люда, — тихо сказал он. — Не буду больше вас терзать. Вы идите, попрощайтесь с Ириной. А мне пора.
Он прошел сквозь медленно двигающуюся толпу, на секунду замедлив шаг сначала возле невысокого смуглого мужчины в роговых очках, потом приостановился около двоих с огромным букетом гладиолусов, почти полностью закрывавшим их лица.
Теперь он был уверен, что видеокамера зафиксирует всех троих крупным планом.
Шагая по Крестовскому мосту и почти задыхаясь от заполнявшего легкие тяжелого зноя, Юра Коротков пытался настроиться на дело Плешкова, которому предстояло посвятить часть дня. Но мысли съезжали куда-то в сторону, упорно выталкивая на поверхность тихий голос: «Я не шучу. Женитесь на мне».
* * *«…Она тянула на себе весь план отдела. Свои темы закрывала, к чужим подключалась.
