Настя, добираясь до своего нового дома, пыталась найти слова, наиболее точно описавшие бы состояние ее собеседника. Угнетен — да, подавлен — да, но это не совсем то… В голову пришли строчки: «Безнадежный, будто путь на плаху, день завтрашний уже вам ни к чему». Вот это похоже. Да-да, это как раз те самые слова. Рудник — человек, ожидающий развязки, причем он не ждет с любопытством, чем кончится, как бывает, когда смотришь хорошо сделанный детектив. Он знает, какой будет конец, и покорно ждет его. У него нет интереса к жизни, потому что он знает, что его жизнь вот-вот закончится.
У него нет надежды. Одна тоска, безысходная, отупляющая, лишающая человека способности сопротивляться. Насте порой казалось, что если она спросит его про Энск, то он и об этом расскажет. Но она не спросила. Во-первых, Колобок категорически запретил произносить слово «Энск», дабы не спугнуть Павлова. А во-вторых, ей и без того было понятно, что Рудник — тот самый, статья сто двадцатая.
С каждым днем Настя все глубже постигала смысл предупреждения Леонида Петровича, своего отчима, о тесноте круга.
Дело не только в том, что все время натыкаешься на своих. Еще большую трудность составляла ограниченность источников информации. Не был бы Павлов сотрудником министерства, не служил бы в органах МВД — да разве мучились бы они сейчас от недостатка нужных сведений, восполняя пробелы гипотезами и предположениями? То, что смогла узнать Филатова, они бы тоже узнали. Наверняка, кроме перечня фамилий, она знала еще что-то, но поскольку сама в Энск не ездила, значит, эти сведения ей кто-то раздобыл.
Кто-то опять же из своих, кто ездил туда в командировку, может быть, даже в составе бригады, проводящей инспекторскую проверку. Узнать в министерстве, была ли такая проверка, попросить список бригады, выяснить, нет ли среди выезжавших знакомых Филатовой, — работы на два часа. Но прежде чем истекут эти два часа, о нашем интересе узнает Павлов. Инспекторские проверки — прерогатива Штаба.
Хватит мечтать, оборвала сама себя Настя, что было бы, если бы… Как сказал Колобок, будем работать с тем, что есть.
Попробуем восстановить цепочку.
Придя домой, она начала смывать с себя Ларису Лебедеву, не прерывая своих размышлений. Вчера она остановилась на том, что Павлов чего-то смертельно боится. Или кого-то. И Филатова об этом не догадывалась. Продолжим с этого места. Павлов боится не Рудника, это очевидно. И точно так же очевидно, что Рудник замешан в убийстве и покорно ждет разоблачения.
