Сквозь дым от тлеющей моксы он чувствовал аромат геля для душа и Камерона. На пальцах все еще оставалось ощущение прикосновения к теплой гладкой коже. В памяти всплыли картинки, как Камерон скакал на Мефисто и его чуть хриплый смех там, у зеркала. Эрик убрал ненужные больше моксы, осторожно вынул иглы, снял пледы.
- Перевернешься сам или помощь нужна? - спросил Камерона, понимая, что тот вряд ли захочет демонстрировать стояк - ну не настолько же он бесстыжий, в конце концов. Лучше всего было бы дать ему полежать на животе минут десять и успокоиться, но тогда эффект от предыдущих мероприятий сошел бы на нет.
Но Камерона, похоже, успокоили его слова, и на спину он перевернулся с абсолютно невозмутимым видом, лишь придержав полотенце на бедрах, чтобы точно не сползло. Вот только помогло это мало. Едва он вытянулся на спине, положив руки по швам, крупный напряженный член приподнял полотенце, отчетливо проступая под ним.
Эрик задался вопросом, неужели Камерон и сейчас играет? Изображает, что ему комфортно лежать вот так перед малознакомым человеком? Если да, то он и вправду гениальный актер, потому что Эрик на его месте уже провалился бы сквозь землю от стыда, а Камерон даже не покраснел и лежит, закрыв глаза и будто бы радуясь чему-то.
Повернувшись к разложенным инструментам, Эрик взял еще две иглы и спрей и зашел со стороны головы. Взгляд, вопреки доводам разума, скользнул дальше зоны постановки игл. Эрик увидел плавно поднимающийся и опускающийся в такт дыханию живот, ярко белеющее на фоне загорелой кожи полотенце и член Камерона.
Теперь уже не угадывающийся под тканью, а видный почти полностью.
Эрик стиснул зубы и сосредоточился на иглах. Быстро поставил их - теперь Камерон лишь слегка поморщился - засек время и накрыл его до пояса пледом. Но даже так очертания члена прекрасно проглядывались, и Эрик увидел, как тот дернулся раз, другой. Кажется, стимуляция новых точек не только не сняла побочный эффект, а наоборот, усилила его.
“Он ведь и кончит, если поставить еще одну иглу в нужную точку”, - подумал Эрик и ощутил, как собственный член дрогнул, напрягаясь. Ему, всегда ставившему на первое место духовную, а не физическую близость, хватило воображаемой картинки кончающего на его столе Камерона, чтобы возбудиться.
- Эрик, - позвал вдруг Камерон тихо и, кажется, в первый раз - по-имени. - Это точно нормально? Я сейчас взорвусь.
