Зак свернулся уютным клубком в объятиях Курта, а тот в свою очередь плотно прижался спиной к груди Эрика.
— С возвращением, ковбой, — Эрик наконец нарушил молчание, хотя не был уверен, что его услышат, потому что Курт уже несколько минут как расслабленно обмяк в его объятиях, а Зак дышал глубоко и размеренно.
— Это был долгий путь домой, — к его удивлению, Курт вовсе не спал и отозвался лениво, но не сонно.
Долгий путь домой… Эта формулировка буквально загипнотизировала. Почему-то у Эрика создалось четкое ощущение, что речь вовсе не о перемещении в пространстве.
— Рад, что ты не решил, что он слишком сложный, да и дом уже мог развалиться за столько лет, — Эрик поцеловал Курта в плечо, стараясь двигаться как можно аккуратнее. Зак, видимо, все же задремал. — Я понимаю, почему ты принял решение уйти тогда, — добавил шепотом.
Рассказ Зака был коротким и сухим. И невероятно страшным. Камерон вывалил свою историю на Эрика, пока они ехали домой. Уставился в окно и рассказывал, монотонно складывая слова в предложения.
— Это сложно назвать решением, — вздохнул Курт и обернулся. — Что Зак тебе рассказал?
— Все, или почти все, — ответил Эрик. — Начиная от того, как ему понравился пес твоего отца, до съемок в нашем совместном фильме. Он, кстати, был первым, где Зак был трезв каждый день. И теперь я понимаю, откуда взялась та его упертость и бесстрашие, — добавил совсем тихо. — Он не пытался выпендриться и не хотел позлить меня. Это был просто поиск замены тех ощущений."
"— Вот уж точно дело было не в тебе, — невесело усмехнулся Курт и вдруг выпустил Зака, разворачиваясь к Эрику.
— Если бы только кто-нибудь знал, как я тогда устал… — прошептал едва слышно. — И чего мне стоил тот уход.
— Я не могу представить, чего тебе стоило остаться с ним рядом, — Эрик потянул одеяло, укрывая Курта, обнял его, прижимая к себе. — Жить все эти годы, зная, что в той квартире по-прежнему есть заначки.
Сам Эрик наверное поставил бы условие продать квартиру. Или съездил бы туда сам и облазил каждый уголок, выискивая завалявшиеся таблетки.
А скорее всего, он обрубил бы все концы. Отказался бы работать с Заком, пусть даже это означало его крах как агента, уехал бы в другой город. Только бы не жить бок о бок с напоминанием о самом счастливом времени и самой большой боли.
Курт усмехнулся ему в шею и скользнул рукой по груди, обнимая.
— Я не мог иначе, — даже если бы Зак проснулся, он не услышал бы его слов. — У меня не было никого, кроме него. Никогда.
