Курт озвучил то, что он сам знал: их отношения втроем никогда не примут. Но никому из них и не нужны обручальные кольца и тройная фамилия. Жизненные правила Эрика за последние недели изменились, но никуда не делась убежденность, что личная жизнь называется так потому, что скрыта от посторонних.
На этот раз Курт молчал долго. А когда наконец заговорил, голос его звучал хрипло, но вовсе не от возбуждения.
— Я могу пожить здесь пару месяцев. А потом уехать куда-нибудь, когда тут закончу, — он улыбнулся Эрику, но глаза при этом совсем не улыбались.
— Ты вытащишь его. Я в тебя верю.
Эрик не моргая смотрел на экран.
Он понял мотивы Курта. И мог только поразиться его силе воли — редко кто сможет добровольно отказаться от самого дорогого, что есть в жизни.
— Нет, Курт, — ответил он. — Я слишком жадный, чтобы упустить хоть толику перепавшего мне счастья. Я уже привык спать, чувствуя, что меня обнимают с двух сторон, и чайник у Зака идеален для трех чашек чая. Чайник можно купить другой, но как избавиться от привычки доставать из шкафа именно три чашки?
— Особенно, учитывая, что я эту вашу траву не пью, — Курт рассмеялся, даже не пытаясь скрыть облегчение.
— Черт. Одиночество крайне хреново на меня влияет, начинаю нести всякую чушь. Нужно подрочить и спатеньки, — он усмехнулся, но светлые, такие переменчивые глаза смотрели с теплотой.
— Отдыхай и забей уже осиновые колы в грудь всем вампирам, — Эрик не выдержал, протянул руку, касаясь экрана. Пальцы наткнулись на теплое стекло. — Возвращайся. Люблю тебя.
Много лет ему казалось, что эти слова просто физически невозможно произнести. Но сначала Зак, а потом Курт доказали, что это не так. И что это очень важно — не просто знать, что тебя любят, но и слышать об этом. А говорить о чувствах, оказывается, просто. Нужно только начать, сказать это первый раз.
Он видел, как у Курта дернулась щека, как непроизвольно дрогнули уголки губ. И главное — как засветились ответным чувством глаза.
— Повторишь через пару лет — тогда поверю, — произнес Курт едва ли не шепотом когда-то уже сказанные слова.
— А я тебе отвечу: я тебя тоже, мой… — он осекся и покачал головой, будто отказываясь добавлять к признанию очередную шутку. — И я тебя тоже, — закончил твердо.
Нужно было что-то ответить. Попрощаться, повесить трубку. Но они оба лежали в тишине, глядя друг на друга через маленькие экраны телефонов, не зная, что еще сказать и не желая разрывать связь.
Глава 55"
"— Это было прекрасно! — у ведущей чуть подрагивал голос.
