Не в силах даже кричать, Эрик повернул голову набок и закрыл глаза, просто плывя по течению.
Рядом вытянулся Курт, убрал со лба Эрика влажные волосы. Зак двигался мягко, бережно и нежно, и где-то глубоко внутри снова начинала раскручиваться пружина.
— Не думаю, что ты уже сдулся, — улыбнулся Курт. Его лоб тоже блестел от пота, на щеках цвел румянец, а светло-серые глаза будто потемнели. — Мы только начали.
— Только начали, но я уже скоро не выдержу! — простонал Зак и выгнулся так, что его член стал входить еще глубже, еще ощутимее.
— Боги, как хорошо…
— Держись, мой скорострельный друг, — Курт поднялся, и вскоре его место занял Зак. Он тяжело дышал и смотрел на Эрика мутным, расфокусированным взглядом.
Теперь они менялись чаще, а стоны и рычание щедро разбавлялись крепкими ругательствами. Эрик снова уткнулся в подушку, глуша собственные стоны, и с жадностью тянулся за удовольствием.
Второй оргазм вывернул все жилы. Он был таким глубоким, таким полным, будто стянул внутри тела все нервы в единый пульсирующий комок, оборвав несколько из них на самом пике.
Кончая, рыча и кусая подушку, Эрик даже не знал, чей член дарит ему наслаждение, пока не открыл глаза и не увидел загнанно дышащего Зака. Он смотрел на него во все глаза, а по покрытому испариной виску текла тонкая струйка.
Курт снова зарычал, глухо и низко, и наконец замедлился. Эрик ощутил, как внутри пульсирует его член, а потом Льюис упал ему на спину, горячий, тяжелый и сорванно дышащий.
— Иди ко мне, — позвал Эрик Зака. — Давай, хочу почувствовать твой оргазм.
— Сейчас… — выдохнул Зак и потянулся к его рукам. — Курт, помоги мне.
Вдвоем они освободили его от наручников, и Эрик жадно потянул Зака на себя, радуясь, что наконец может его обнять, пусть и дрожащими от слабости руками.
Член уже привычно скользнул внутрь. Ощущения были притупленными и смазанными, но они сейчас и не были важны. Эрик коснулся губами пересохших губ Зака и подал бедрами вверх, навстречу быстрым, почти отчаянным толчкам.
Зак стискивал его обеими руками, глушил стоны в плечо и отчаянно, исступленно двигался. Эрику казалось, что он был на самой грани, но его хватило еще почти на минуту. А потом…
— Тише, тише, любовь моя, — Курт закрыл ему рот, заставляя беззвучно биться в судорогах удовольствия. — Да, вот так… — он прижался губами к его виску, буквально впитывая каждое движение.
