Потребовалась вся сила и выдержка, чтобы не выгнуться на кровати, сбрасывая руку Камерона с живота, потому что тело прошила волна почти нестерпимой щекотки, через мгновение сменившаяся чувственным жаром, растекшимся от места, где кожи коснулись губы, по всему паху.
Расслабленный член дернулся, наливаясь кровью.
— Ты же понимаешь, что потом я повторю все это на тебе? — хрипло спросил Эрик, глядя на губы Зака и вспоминая, как вчера он сосал его член. Неужели это случилось только вчера?.. Казалось, бесконечно-долгое время назад Камерон соскочил с массажного стола и рухнул перед ним на колени, сдергивая штаны.
Вместо ответа Камерон устроился между его ног, раздвигая бедра собственным телом, и снова коснулся чувствительной кожи — теперь уже языком.
— Мне нравится, что ты такой гладкий, — протянул он, обжигая дыханием оставленный влажный след.
— Привычка, — Эрик со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы. Колени сами собой разъехались еще шире. — Мне так кажется… гигиеничнее… и бритье помогает настроиться на нужный лад… упорядочивает мысли.
Кажется, только что у него появилась еще одна причина убирать волосы в паху — глаза Камерона блеснули, он поерзал и полез рукой вниз, чтобы поправить член.
— Совершенно с тобой согласен, — ответил Камерон очень серьезным тоном и приподнял яички, взвешивая их на ладони. — Гигиена — наше все… — и с этими словами уверенно ввинтился языком прямо в анус.
— Что ты?.. — Эрик задохнулся от удивления, возмущения и еще целого вихря мыслей и эмоций, обрушившихся, как лавина.
Голос предательски сорвался. Эрик попытался отползти, уйти от стыдного прикосновения, но головой он упирался в изголовье кровати, а Камерон предусмотрительно впился пальцами в его бедра. Мышцы ануса конвульсивно сжались, пытаясь воспротивиться вторжению, но по коже уже понеслись теплые волны.
Чувствительную, лишенную волос кожу опалило горячее дыхание. Камерон, очевидно совершенно не расстроенный таким холодным приемом, еще раз упруго коснулся кончиком языка сжатых мышц, а потом широко лизнул от копчика до самых яиц.
Эрик смог только глухо вскрикнуть и бессильно откинулся на подушку. Колени мелко задрожали, а член начал стремительно твердеть. Неописуемая в своей бесстыдности и интимности ласка, кажется, замкнула все нервы в теле.
Сбитые настройки уже не позволяли зажиматься, и Эрик лишь вздрагивал, когда горячий бесстыдный язык раз за разом проникал внутрь, щекотал, дразнил и заставлял задыхаться от возбуждения.
