Вот потому-то я и не справлялся своими силами. Как же я мог причинять ей новые муки? Она и так вся перебинтована, буквально собрана по частям, она изнывает от боли и просит лишь об одном – чтобы я остался.
– Не оставлю, – пообещал я, мысленно внося поправки в свой ответ: «До тех пор, пока ты не поправишься. Пока не будешь готова. Пока я не найду в себе силы». – А теперь успокойся, пока я не вызвал медсестру со снотворным.
Казалось, она услышала мои мысленные оговорки. Когда-то, еще до того, как начались охота и ужасы, я много раз обещал, что останусь с ней.
Я всегда говорил искренне, и она всегда верила мне. Но теперь будто видела меня насквозь. Ее сердце не успокаивалось.
Я погладил ее здоровую щеку.
– Белла, никуда я не денусь. Я буду рядом до тех пор, пока я тебе нужен.
– Клянешься, что ты меня не бросишь? – прошептала она и невольно потянулась к собственному боку. Должно быть, болели ребра.
Для расставания она сейчас слишком хрупка. Мне следовало понять это и подождать.
Несмотря на то что Рене только что предложила ей идеальный вариант жизни без вампиров.
Я снова взял ее лицо в ладони, позволил всепоглощающей любви к ней отразиться в моих глазах и солгал, призвав на помощь весь столетний опыт ежедневного обмана:
– Клянусь.
Напряжение покинуло ее. Она смотрела мне в глаза, не отрываясь, и уже через несколько секунд ее сердце забилось в нормальном ритме.
– Так лучше?
С настороженными глазами она неуверенно отозвалась:
– Да.
Должно быть, она чувствовала, что я чего-то недоговариваю.
Мне требовалось, чтобы она верила мне, – хотя бы настолько, чтобы благополучно поправиться. Я просто не мог допустить, чтобы даже ее затянувшееся выздоровление оказалось на моей совести.
И я попробовал вести себя так, будто ничего не скрываю. Будто я недоволен ее взвинченностью и подозрительностью. Я состроил раздраженную мину и проворчал:
– Незачем так горячиться, тебе не кажется?
Проворчал так быстро, чтобы она не разобрала ни слова.
– Зачем ты так? – с дрожью в голосе откликнулась она. – Тебе надоело все время спасать меня? Хочешь, чтобы я уехала?
Чего мне хотелось, так это ближайшую сотню лет смеяться над ее словами о том, что она мне надоела. Или рыдать тысячу.
Но теперь я уже не сомневался: придет время, когда я должен буду переубедить ее. И я умерил свою реакцию, сделал ее сдержанной и прохладной.
– Нет, Белла, конечно, я не хочу остаться без тебя. Рассуди здраво.
