Только теперь она начинала понимать, что происходит. Она и раньше знала, что он убьет ее. Но не предполагала, что сначала он будет ее мучить. Впервые с тех пор, как она убедилась, что ее мать в безопасности, в ее глазах отразилась паника.
Мой ужас нарастал тем быстрее, чем страшнее становилось ей. Как мне это пережить? Я не знал. Но она выжила, значит, и я должен.
Следопыт убедился, что мне хватило времени проникнуться ее страхом, сменил план и слегка повернул камеру так, чтобы я видел его отражение в зеркале за спиной Беллы.
– Прости, но, посмотрев эту запись, он наверняка бросится за мной в погоню. – Затея вновь стала нравиться ему. Ужас Беллы был той самой драмой, которой он ждал, на которую рассчитывал. – Не хочу, чтобы он что-нибудь пропустил. Разумеется, все это предназначено для него. Ты ведь просто человек, на свою беду очутившийся в неудачном месте в неудачное время и, кстати, попавший в плохую компанию.
Он снова вошел в кадр, приблизился к ней. Его кривая ухмылка отразилась в зеркалах.
– Но прежде чем мы начнем…
У Беллы побелели губы.
– Я не прочь растравить рану, совсем чуть-чуть. – Его отражение в зеркале посмотрело прямо мне в глаза. – Решение было очевидным, и я побаивался, что Эдвард поймет это и испортит мне все удовольствие. Речь идет о том, что случилось когда-то давным-давно, очень давно. Это был первый и единственный раз, когда от меня ускользнула добыча.
Элис показывала мне способ сделать так, чтобы следопыт утратил интерес к добыче. Он понятия не имел, что я отверг эту мысль.
И ни за что бы не понял почему.
Он продолжал очередной монолог, и хотя я сознавал, что благодаря его потребности позлорадствовать Белла дожила до нашего появления, я все равно скрипел зубами в досаде – все время, пока он не произнес слово «подружка»: только тогда я вдруг встрепенулся. Так вот о чем пыталась сообщить нам Белла! «Элис, видеозапись! Он узнал тебя, Элис, ему было известно, откуда ты взялась».
– …А она, бедняжка, похоже, даже не заметила боли, – объяснял Джеймс.
– Слишком уж долго она просидела в этой дыре. Веком ранее за такие видения ее сожгли бы на костре. А в двадцатых годах двадцатого века всего лишь упекли в психушку и лечили электрошоковой терапией. Когда она открыла глаза, свежая, полная сил и молодая, ей показалось, что она впервые увидела солнце. Старый вампир сделал ее сильной молодой вампиршей, тем самым лишив меня причины иметь с ней дело. В отместку я уничтожил старика."
"– Элис… – выдохнула Белла.
