Не прошло и доли секунды, как она подтянулась, зацепившись за машину снизу, и стала совершенно невидимой даже для вампира.
– Эмметт!
Не успел я дать сигнал, как Эмметт сорвался с места и взобрался на дерево во дворе перед домом. Под его тяжестью сосна заметно согнулась, но он быстро перебрался на соседнее дерево. И продолжал менять место таким образом все время, пока мы находились в доме. Заметить его было гораздо легче, чем Элис в ее укрытии, однако и сам Эмметт заметил бы любого, кто приблизится к дому, и служил как минимум надежным средством устрашения.
Белла ждала, когда я открою перед ней дверцу. Она казалась скованной ужасом, и единственным, что находилось в движении, были медленно текущие по ее щекам слезы. Но едва я потянулся к ней, она ожила и позволила мне бережно вынуть ее из машины. Я удивился, обнаружив, как трудно прикасаться к ней теперь, когда я знал, что нам предстоит расстаться. Жар ее кожи обжигал меня с непривычной мучительностью. Превозмогая эту неожиданную боль, я обнял Беллу, прикрыл ее собой и торопливо повел к дому.
"
"– Пятнадцать минут, – напомнил я. Пожалуй, этого времени слишком много. Мне не терпелось убраться от этого дома, превратившегося в мишень.
– Мне хватит, – голос Беллы прозвучал тверже, чем я ожидал. Она стиснула зубы с непреклонной решимостью.
Когда мы дошли до крыльца, она застыла. И я машинально остановился, хотя все мои мускулы отчаянно протестовали против этого промедления.
Она впилась в меня пристальным взглядом темных глаз. Приложила ладони к моим щекам.
– Я люблю тебя, – произнесла она шепотом напряженным, как вопль. – И всегда буду любить, что бы ни случилось.
Зияющая пустота у меня внутри расширилась, угрожая разорвать меня пополам.
– С тобой ничего не случится, Белла, – тихо зарычал я.
– Просто следуй плану, хорошо? – убеждала она. – Убереги Чарли ради меня. После сегодняшнего он будет на меня в обиде, и я хочу, чтобы у меня был шанс извиниться.
Я не понял, что она имеет в виду. В голове от паники царила такая путаница, что прямо сейчас я был не в состоянии расшифровывать ее загадочные мыслительные процессы.
– Иди в дом, Белла, – велел я. – Надо спешить.
– Еще одно – пока мы снова не увидимся, не слушай меня!
Прежде чем я добился хоть какого-то прогресса в понимании этой загадочной просьбы, Белла привстала на цыпочки и вжалась губами в мои губы с усилием, которое наверняка причинило боль ей самой. Сильнее и крепче, чем сам я когда-либо отваживался поцеловать ее.
