Ее взгляда, обращенного на меня в эту минуту, я тоже не заслуживал. Видимо, мои оправдания все же действовали, какими бы неубедительными ни казались мне самому. Но Белла наверняка уже привыкла оправдывать меня. Я просто представить себе не мог, как иначе она смогла бы терпеть меня рядом.
Мы подошли к последней двери в коридоре.
– Моя комната, – сообщил я, открывая дверь.
И стал ждать ее реакции. Она вновь принялась внимательно оглядываться по сторонам. Оценила вид на реку, множество полок для моей музыки, стереосистему, отсутствие привычной мебели; ее взгляд перескакивал с одной детали на другую.
Я задумался, интересно ли ей мое обиталище так же, как мне была интересна ее комната.
Ее взгляд задержался на отделке стен.
– Ради акустики?
Рассмеявшись, я кивнул, потом включил стерео. Несмотря на небольшую громкость, динамики, спрятанные в стенах и потолке, создавали ощущение концертного зала с живыми исполнителями. Она улыбнулась и подошла к ближайшей полке с дисками.
Невероятным казалось видеть ее в комнате, которая почти всегда была приютом уединения.
До сих пор мы проводили время вместе в основном в мире людей – в школе, в городе, в доме Беллы, – и я всегда чувствовал себя незваным гостем, тем, кому там не место. Меньше недели назад я ни за что бы не поверил, что она способна чувствовать себя так уютно и непринужденно в самом центре моего мира. И она не была незваной гостьей, здесь ей было самое место. Только сейчас комната обрела завершенный вид.
Вдобавок она очутилась здесь не под каким-нибудь надуманным предлогом.
Я не обманывал ее и не заманивал, я признался ей во всех своих грехах. Она знала их все и тем не менее захотела остаться в этой комнате наедине со мной.
– Как ты в них разбираешься? – удивилась она, пытаясь понять, как организована моя коллекция дисков.
Меня так захватило удовольствие видеть ее здесь, что понадобилась секунда, чтобы собраться с мыслями и ответить."
"– Эмм… по году, а потом – по личным предпочтениям в тот период.
Белла поняла по голосу, что я отвлекся. И взглянула на меня, пытаясь понять, почему я так пристально смотрю на нее.
– Что такое? – спросила она, в смущении потянувшись поправить волосы.
– Я думал, что испытаю… облегчение. Когда ты все узнаешь, когда у меня больше не будет секретов от тебя. Но не ожидал, что почувствую что-то еще. Мне нравится. Я… рад.
Мы улыбнулись одновременно.
– Вот и хорошо, – отозвалась она.
Было ясно, что она говорит чистую правду.
