"
"Я услышал, как Элис ринулась к лестнице, и одновременно Карлайл подумал: «Да, пожалуй, на первый раз ей достаточно нашего присутствия. Не хватало еще замучить ее».
Эсме была разочарована, но все же последовала за Элис наверх. Все они намеревались вести себя как ни в чем не бывало, будто сегодня обычный день, а в появлении человека в нашем доме нет ничего из ряда вон выходящего. Один за другим они возвращались к делам, которыми занимались бы, если бы я не привел домой смертную.
Белла все еще следила за каждым движением моих рук, но мне показалось, что… может, не так увлеченно, как раньше? Она нахмурилась, свела брови.
Выражения ее лица я не понимал.
В попытке подбодрить ее я повернул голову, поймал ее взгляд и подмигнул. Обычно это вызывало у нее улыбку.
– Нравится? – спросил я.
Она склонила голову набок, и вдруг ее осенило. Глаза снова стали огромными.
– Это ты сочинил? – почему-то укоризненным тоном спросила она.
Я кивнул и добавил:
– Любимая вещь Эсме, – будто извинялся, хотя и не вполне понимал, за что пытаюсь оправдаться.
Устремленный на меня взгляд Беллы вдруг стал тоскливым. Она закрыла глаза, медленно покачала головой.
– Что-то не так? – в отчаянии спросил я.
Она открыла глаза и наконец улыбнулась, но совсем не весело.
– Я чувствую себя как полный ноль, – призналась она.
На миг я оторопел. Видимо, суть заключалась в недавнем замечании Эсме насчет моего бахвальства. А в своем предположении, что музыка поможет мне завоевать сердце Беллы, если она все еще колеблется, Эсме явно ошиблась.
Как объяснить, что все мои умения, все то, что далось мне со смехотворной простотой из-за моей сущности, на самом деле совершенно ничего не значат? Они не сделали меня особенным, не обеспечили превосходства. Как показать ей, что никакими стараниями мне не стать достойным ее? Что она – высшая цель, к которой я так долго стремился?
Мне удалось придумать лишь один способ: после простого проигрыша я перешел на новую пьесу. Белла все еще вглядывалась мне в лицо, ожидая ответа.
Но я молчал в ожидании основной мелодии, надеясь, что она ее узнает.
– Это ты меня вдохновила, – прошептал я.
Почувствует ли она, что эта музыка выплеснулась из самого средоточия моего существа? И что центр моего существа вместе со всем, что во мне только есть, – это она?
В течение нескольких минут звуки песни восполняли то, что я не сумел бы высказать словами. Мелодия развивалась, отдалялась от минорного начала, вела к более радостному финалу.
