Она смотрела на меня с выражением на лице, которое было непросто разгадать. Толика замешательства в нем сочеталась с частицей удивления. Как будто она все еще сомневалась, что я настоящий. Улыбнувшись, я указал на холодильник. С ответной усмешкой она крутнулась в ту сторону. Хорошо бы у нее нашлась какая-нибудь готовая еда. Может, стоило сводить ее на ужин? Но стать предметом внимания целой толпы незнакомых людей было бы неправильно. Наше вновь обретенное взаимопонимание было еще слишком свежим и необыкновенным. Любое препятствие, вынуждающее к молчанию, оказалось бы непереносимым.
Я хотел ее себе целиком.
Ей понадобилась всего минута, чтобы прийти к решению: она отрезала квадратный кусок какой-то запеканки и сунула ее разогреваться в микроволновку. Я учуял запах орегано, лука, чеснока и томатного соуса. Что-то итальянское. Пока тарелка вращалась, она пристально смотрела на нее.
Пожалуй, научусь-ка я готовить. Неспособность оценить вкус так, как это делают люди, определенно станет препятствием, но если не ошибаюсь, в этом процессе есть что-то от математики, и распознавать запахи я наверняка привыкну.
Дело в том, что меня вдруг наполнила уверенность, что это всего лишь первый из вереницы наших тихих домашних вечеров, а не единичное событие. У нас впереди годы такого времяпрепровождения. Она и я вместе, просто радуемся обществу друг друга. Столько часов… свет во мне ширился и рос, и я опять испугался, что разобьюсь вдребезги."
"– Ну и как, часто? – спросила Белла, не глядя на меня.
Меня так захватил этот грандиозный образ будущего, что я не сразу понял ее.
– Хмм?
Она не оборачивалась.
– Часто ты являлся сюда?
А, вот оно что. Пора собираться с духом. Пора проявить честность, какими бы ни были последствия. Но после сегодняшнего дня я почти не сомневался, что в конце концов она меня простит. Буду надеяться.
– Я прихожу почти каждую ночь.
Она круто обернулась, ее взгляд был удивленным:
– Зачем?
Честность.
– Интересно смотреть на тебя, когда ты спишь. Ты говоришь во сне.
– Нет! – ахнула она. Кровь прихлынула к ее щекам и не остановилась на них, а окрасила даже лоб до самых волос. В комнате на бесконечно малую величину прибавилось тепла, ее румянец нагрел воздух вокруг нее. Она прислонилась к кухонному столу за ее спиной, схватилась за него так крепко, что костяшки пальцев побелели. Пока что я видел на ее лице только шок, но не сомневался, что скоро проступят и другие эмоции.
– Очень сердишься?
– Смотря… – выпалила она задыхаясь.
