– Но ведь Джессика считает, что мы с тобой поехали в Сиэтл.
– Нет, – с довольным видом объявила она. – Я сообщила ей, что ты отказал мне – ведь это правда?
Что?.. Этого я не слышал. Наверное, пропустил, пока охотился с Элис. Белла заметала следы, как будто хотела, чтобы ее убийство сошло мне с рук.
– Значит, никто не знает, что ты со мной?
От моего тона она слегка поморщилась, потом вскинула голову и принужденно улыбнулась:
– Это как посмотреть. Ты ведь, наверное, рассказал Элис?
Мне пришлось сделать глубокий вдох, чтобы голос звучал ровно.
– Спасибо за подсказку, Белла.
Ее улыбка погасла, но ничем другим она не дала понять, что слышала меня.
– Неужели Форкс нагнал на тебя такую тоску, что ты задумала самоубийство?
– Ты же говорил, что у тебя будут неприятности… – тихо и совершенно серьезно напомнила она, – если нас будут слишком часто видеть вместе.
Я прекрасно помнил этот разговор и диву давался, как она могла понять его настолько превратно. Пытаться стать еще более уязвимой для меня я ей не советовал.
Я говорил, что ей следовало бы бежать от меня подальше.
– И ты забеспокоилась о том, что если ты не вернешься домой, это станет неприятностью для меня? – сквозь зубы спросил я, стараясь даже порядком слов выразить все ту же мысль, чтобы она наверняка уловила всю нелепость своего положения.
Глядя на дорогу, она коротко кивнула.
– Как же ты не понимаешь, насколько я не то? – прошипел я, слишком разозлившись, чтобы изъясняться со скоростью, доступной ее пониманию.
Никакие словесные объяснения на нее не действовали. Оставалось только показать ей.
Она, кажется, нервничала, но уже по-новому, и почти скосила глаза на меня, но так и не отвлеклась от дороги ни на миг. Моя вспышка испугала ее, но не так, как должна была. Просто теперь она расстраивалась, что по ее вине я недоволен. Мне было незачем читать ее мысли, чтобы распознать то, что я уже не раз видел.
Как обычно, я злился в действительности не на нее – только на себя. Да, в ее реакциях на меня вечно все было навыворот.
Но только потому, что в другом отношении они оказывались верными. Она неизменно была слишком добра. Верила в меня, хотя я этого не заслуживал, беспокоилась о моих чувствах, будто они имели значение. Тем, что она хорошая, – вот чем она подвергала себя опасности. Ее добродетель и мой порок – нас свели вместе две противоположности.
Мы доехали до конца асфальтированной дороги. Белла свернула на глинистую обочину и заглушила двигатель.
