Скорее всего она более близка с матерью. И все же стоило бы пройти мимо начальника полиции Свона как-нибудь в ближайшее время и послушать, о чем он думает.
– Есть что-нибудь новое? – спросил Джаспер.
Я сосредоточился, вновь впустив в себя целый рой чужих мыслей. Среди них не было ничего примечательного; никто не думал о нас. Несмотря на мои недавние тревоги, по-видимому, я не утратил способности, вот только мысли молчаливой девушки прочитать не мог. После возвращения я поделился своим беспокойством с Карлайлом, но услышал в ответ, что ему известно лишь о том, как крепнут способности благодаря практике.
Но не исчезают никогда.
Джаспер в нетерпении ждал.
– Ничего. Она, должно быть… ни о чем не проболталась.
От такого известия все наши дружно подняли брови.
– Или ты не настолько страшный, как тебе кажется, – хмыкнул Эмметт. – Держу пари, что я сумел бы запугать ее лучше, чем некоторые.
Я закатил глаза.
– Интересно все-таки, почему?.. – Он вновь озадачился, вспомнив мои откровения о непривычном молчании новенькой.
– Об этом мы уже говорили. Я не знаю.
– Она идет, – прошипела Элис, и я похолодел. – Постарайся выглядеть по-человечески.
– По-человечески, говоришь? – переспросил Эмметт.
Он поднял сжатую в кулак правую руку, разжал пальцы и показал принесенный с улицы снежок. Он не растаял, Эмметт превратил его в твердый ледяной комок. Смотрел он на Джаспера, но я видел направление его мыслей. И Элис, разумеется, видела тоже.
И когда он вдруг кинул в нее ледяным комком, она отразила удар небрежным взмахом пальцев. Ледяной ком пролетел через весь кафетерий, слишком быстро, а потому и незаметно для человеческого глаза, и с хрустом рассыпался, ударившись о кирпичную стену. Кирпич тоже треснул.
Ученики, сидящие в том углу кафетерия, уставились на кучку битого льда на полу, потом обвели взглядом всех вокруг, разыскивая виновника. Но осматривали они лишь ближайшие столы. На нас никто не глядел.
– Очень по-человечески, Эмметт, – съязвила Розали. – Раз уж дело дошло до шалостей, почему бы тебе не проломить стену?
– Если это сделаешь ты, впечатление будет ярче. Шикарнее.
Я старался не отвлекаться от них, удерживал на лице приклеенную ухмылку, будто сам участвовал в их перепалке. И не позволял себе смотреть в сторону очереди, в которой, как уже успел заметить, стояла она. Но прислушивался на самом деле только к ее окружению.
