У двери спортзала Белла повернулась ко мне и широко раскрыла глаза при виде выражения на моем лице. Она ничего не сказала. Я увидел свое отражение в ее глазах: в моих собственных разгорался конфликт. Моя лучшая сторона проигрывала в споре, и я постепенно менялся в лице.
Рука поднялась сама собой, без осознанного приказа с моей стороны. Так бережно, словно Беллу создали из тончайшего стекла, как если бы она вправду была мыльным пузырем, который я представлял себе, я провел пальцами по теплой коже ее скулы. От моего прикосновения она стала еще теплее, я почувствовал, как кровь заструилась быстрее под ее просвечивающей кожей.
Довольно, приказал я себе, хотя изнывал от желания приложить ладонь к ее щеке, повторяя ее форму. Довольно.
Трудно было отвести руку, не дать себе придвинуться еще ближе к ней. Тысячи разных возможностей вмиг пронеслись у меня в голове, тысячи разных способов дотронуться до нее. Обвести кончиком пальца ее губы. Подхватить ладонью подбородок. Вынуть из волос заколку, дать им расплескаться по моей руке.
Обнять ее за талию, прижать к себе всем телом.
Довольно.
Я заставил себя повернуться и сделать шаг прочь от нее. Тело двигалось скованно – неохотно.
Быстро уходя от нее, почти убегая от искушения, я продолжал витать мыслями поблизости, присматривая за ней. Уловил мысли Майка Ньютона – они звучали громче остальных, пока он смотрел, как раскрасневшаяся Белла в задумчивости проходит мимо, глядя в никуда. Он сердито смотрел на нее и вдруг мысленно разразился проклятиями в мой адрес.
Не удержавшись, я слегка усмехнулся в ответ.
Мои пальцы покалывало. Я выпрямил их, потом сжал в кулак, но безболезненный зуд не утихал."
"Нет, я не причинил ей вреда, но все равно дотронуться до нее было ошибкой.
Последствия ощущались как тлеющие угли, словно притупленная разновидность жажды, жжение которой распространялось по всему телу.
Смогу ли я удержаться от новых прикосновений в следующий раз, когда окажусь рядом с ней? И если коснусь ее снова, смогу ли остановиться на этом?
Больше никаких ошибок.
На этом все. Упивайся воспоминаниями, Эдвард, мрачно велел я себе, и не распускай руки. Иначе придется мне заставить себя уехать… как-нибудь. Потому что мне просто нельзя находиться рядом с ней и по-прежнему допускать ошибки.
Я сделал глубокий вдох и попытался привести в порядок мысли.
Эмметт догнал меня у корпуса английского.
– А, Эдвард.
«Он выглядит лучше. Стремно, но лучше. Довольным».
– А, Эм.
