Я не собирался уделять внимание ничему, кроме Беллы.
Сегодня я не стал отодвигать свой стул от нее, чтобы освободить для себя пространство. Вместо этого я сел рядом с ней, как сделал бы любой нормальный человек. Ближе, чем мы сидели в машине, достаточно близко, чтобы мой левый бок согревало тепло ее кожи.
Странные это были впечатления, и приятные, и выматывающие, но лучше уж сидеть рядом, чем друг напротив друга, через стол. К такому я не привык, и все же быстро понял, что и этого мне мало. Удовлетворения я не чувствовал.
Находясь так близко к ней, я лишь хотел очутиться еще ближе.
А я-то еще упрекал ее в том, что она притягивает опасности. В эту минуту мне казалось, что так оно и есть – в буквальном смысле. Я представлял собой опасность, и с каждым дюймом, на который позволял себе приблизиться к ней, сила ее притягательности росла.
А потом мистер Баннер погасил свет.
Удивительно, как много при этом изменилось, тем более что отсутствие света ничего не значило для моих глаз. Я по-прежнему видел так же хорошо, как прежде, – отчетливо, каждую деталь в классе.
Так почему же вдруг воздух теперь словно насыщен электричеством? Неужели потому, что я знал: здесь, в классе, все вижу только я один? И потому что мы с Беллой стали невидимыми для остальных? Как будто остались вдвоем, только мы с ней, спрятались в темной комнате, сидя совсем рядом.
Моя рука сама собой, без разрешения, потянулась к ней. Только чтобы коснуться ее руки, взяться за нее в темноте. Что в этом ужасного? Если прикосновение моей кожи неприятно Белле, ей достаточно просто высвободить руку.
"
"Я отдернул ладонь, крепко скрестил руки на груди и сжал кулаки. Никаких ошибок, поклялся я себе. Стоит мне взять ее за руку, как я захочу большего – новых легких прикосновений, сесть поближе. Я знал об этом заранее. Новые желания нарастали во мне, подтачивали мое самообладание.
Никаких ошибок.
Белла скрестила руки на груди так же решительно и точно так же, как я, сжала кулаки.
«О чем ты думаешь?» – я умирал от желания еле слышно задать ей этот вопрос, но в классе было слишком тихо даже для самого легкого шепота.
Начался фильм, стало немного светлее. Белла бросила на меня взгляд, заметила, в какой напряженной позе я сижу – совсем как она, – и улыбнулась. Ее губы слегка приоткрылись, глаза будто наполнились манящим теплом.
А может, я просто увидел то, что мне хотелось увидеть.
Я улыбнулся в ответ. У нее перехватило дыхание, она быстро отвернулась.
Стало еще хуже.
