И становилось меньше воздуха.
Мы летели вслед за грузовым цеппелем, лигах в трёх от его гигантских рулей, и напоминали, наверное, дохлую кошку, которую сорванцы привязывают к каретам и автомобилям…
Дохлая кошка… Странно, что тогда мне пришло в голову именно это сравнение.
Как бы там ни было, мы летели в кильватере здоровенного грузовика, но, несмотря на то что наш нечаянный проводник полностью закрыл фронтальный обзор, насладиться было чем: Пустота предстала перед нами во всей красе. Наверное, специально улыбалась перед тем, как погубить.
«Необыкновенно…»
Обычно Пустота видится путешественникам серой, немного размазанной, как будто неумелый художник упражнялся в создании оттенков, невнятной… Но сейчас всё было иначе. Я видел алые разводы, окружающие переход так, словно он проткнул живую плоть. Видел жёлтые штрихи, слетающиеся на красное с тем, чтобы вновь обратить его в серое. Видел голубые, размером с хороший стог сена искры, что, переливаясь, формировали контур цеппеля.
«Так выглядит переход со стороны», – прошептал Гатов.
«Я догадался. – А потом, чтоб меня в алкагест окунуло, зачем-то сообщил: – Минута».
И тем разрушил удивительную магию момента, растоптал тот зачарованный миг, который навсегда отпечатался в моей памяти.
«Минута».
«Кто умеет задерживать дыхание?» – хмыкнул Павел.
«Канистры нет, – бодро доложил Бааламестре. – Вообще ничего нет, чтоб меня пинком через колено».
«Даже презерватива?»
«Гений!»
Я помню, как Павел улыбался, глядя на судорожно распечатывающего презерватив Каронимо.
Я помню, как спешил толстяк. А потом я широко и заразительно зевнул. День получился совершенно сумасшедшим, и я устал. Мне надо поспать.
«Даже если ни хрена не получится, было весело, – произнёс Гатов, легко трогая меня за плечо. Он знает, почему меня клонит в сон. Он немного печален. – Извини, что втянул тебя во всё это…»
Две с половиной минуты.
Я больше не слышу свист."
"Бааламестре из последних сил надувает презерватив.
Я громко говорю какую-то пошлость, но фраза не выходит из меня даже в виде шипения. Каронимо медленно валится на бок. Гатов не дышит. Снова созерцает Пустоту и улыбается с закрытыми губами. Его руки устало лежат на штурвале. Руки дрожат от холода.
«Почему он не хочет спать?»
Я закрываю глаза.
Я не вижу, как наш паровинг вылетает из Пустоты…»
Из дневника Оливера А. Мерсы alh.d.* * *Все сферопорты Герметикона походят друг на друга, как счастливые семьи.
