Когда первые, самые работящие селяне уже идут к скотине, но многие ещё с ленцой потягиваются, не торопясь начать день… А самые ушлые нащупывают податливые тела жён и подруг… Когда дозорный или дозорные, которых вот уже двадцать с лишним лет в обязательном порядке выставляет любое менсалийское поселение, клюют носом… А потом начинают хрипеть, поскольку горло перерезано опытной рукой, а затем мягко опускаются на землю, заботливо поддерживаемые той же рукой…
Умирают, не производя лишнего шума…
Перед деревней возникают фигуры конников.
И они, эти фигуры, словно рвут на части серость сумерок, неся на гривах лошадей свет и смерть.
Всадники приходят со стороны восходящего солнца и первые несколько секунд кажутся нереальными в дрожащей дымке умирающей ночи. Кажутся её тёмными тенями, злыми щупальцами мрака, по какой-то причине не исчезнувшими в лучах. Кажутся ненастоящими…
Но копыта выбивают дробь чудовищного марша. Слышатся гортанные крики, которыми охотники подбадривают друг друга.
Гулким щелчком тревожит утро первый выстрел. Грохочет взрыв, и над обречённой деревней поднимается тоскливый вой.
У Мритского раздуваются ноздри."
"Сейчас он совершенно забывает о том, как плохо быть злым. О том, что его ждёт вечность в одиночестве. Сейчас он доволен, азартен и увлечён. Он чует кровь, и всё остальное неважно. Сейчас он тот, кому плевать на потерю милости Божьей, сейчас он дикий варвар и ведёт своих людоедов на страшный пир.
– Вперёд! Скорее!
Тридцать всадников врываются в деревню резко и страшно.
Всего тридцать, но они быстры и ловки, они повсюду, от них не укрыться, и с ними приходят крики и выстрелы, хрип лошадей и взрывы, хохот и плач.
– Кровь! – задаёт тон Мритский.
И бешеный праздник пожаром вьётся по соломенным крышам деревенских домов.
– Кровь! – поддерживает губернатора свита.
Офицеры разбились на тройки и загоняют жертв с ловкостью опытных ловчих. Из каких-то окон пытаются стрелять, но мриты отвечают плотным огнём карабинов и пистолетов, швыряют гранаты, поджигают дома и платят за рейд всего двумя ранеными.
Всего двумя…
Зато жестоко забивают осмелившихся сопротивляться.
– Кровь!!
Кто-то пытается спастись огородами, мчится к лесу, ища убежища от смерти. Их догоняют. Не ловят – затаптывают копытами и засекают плетями, если торопятся – добивают из огнестрела и мчатся дальше. Кому-то из местных везёт – успевают укрыться среди деревьев, пока мриты расправляются с соседями.
