Точнее, его пассажиров…
– Тяжёлые мысли?
Якта Фарипитетчик подошел неслышно, но сделал это не специально – он всегда передвигался мягкой, кошачьей походкой и, если понимал, что его не видят, обязательно предупреждал о себе негромким вопросом. Во всяком случае – Саду.
– Сложные мысли, – не стала скрывать Нульчик.
– Это «Роза Халисии»?
– Да.
Из больших иллюминаторов кают-компании «Доброты» был прекрасно виден уходящий цеппель: не очень большой, но красивый, обладающий чуть зауженным «спортивным» силуэтом, который только-только входил в моду среди владельцев межзвёздных яхт.
«Роза» привлекала внимание, однако Сада и Фарипитетчик провожали её взглядами вовсе не потому, что залюбовались.
– Куда она идёт?
– В Лекровотск.
– К старому хитрому Рубену?
– Согласна – подозрительно.
Удаляющийся цеппель быстро набирал высоту и вскоре должен был скрыться среди набежавших на Шпеев облаков. Нос «Розы Халисии» чётко указывал на север.
– Его сопровождают? – Якта указал на второй корабль, который отшвартовался минут через десять после яхты и теперь ложился на тот же курс.
– Лекрийский импакто.
– Забавно.
– На самом деле не забавно, а странно, – пробормотала Сада. С Фарипитетчиком она ходила уже четыре года и постепенно научилась не только уважать капитана, но и доверять ему. Якта знал практически всё, что было известно Нульчик, за исключением уж совершенно секретных материалов Департамента, и считался её главным советником. – Биля отправляет меня в Триберди, Клячик отправляет Йорчика в Лекровотск, при этом Уру говорит мне, что никаких новостей о Гатове нет.
Признаюсь: я нахожусь в затруднении."
"– Меня начали смущать наводки от Граболачика, поскольку ни одна из них не дала результата. А Уру с самого начала был настроен вести свою игру. – Капитан недолюбливал шпеевских торговцев и не упускал случая пнуть их. – Жаль, что других осведомителей нет.
– Другие ещё хуже.
– То есть ты склонна отправиться в Трибердию?
– Мы давно там не были.
– Хороший аргумент.
– Рада, что он тебе понравился.
Согласно всем существующим цепарским правилам главным на «Доброте» должен быть Якта, он олицетворял для экипажа верховную власть. Однако в действительности именно Сада, благодаря высокому положению в Департаменте, отдавала приказы и принимала окончательные решения, но делала это настолько аккуратно и мягко, что ущербность положения Фарипитетчика не бросалась в глаза.
Нульчик знала, как нужно себя вести.
