– Капитан Хуба наметил встречу в двадцати лигах южнее точки перехода, а чтобы вы не потерялись, мой специалист установит на бронекорду радиостанцию. За день управится.
– При чём тут бронекорда? – не понял Олли.
– Другого способа добраться до Камнегрядки нет, – развёл руками Эзра. – Аэроплан не долетит, цеппеля у меня нет, пешком не дойдёте.
И потому он отдаст подставившим его инопланетникам прекрасную машину. Вот это и называется быть другом.
– Я строил бронекорду в подарок, – тихо произнёс Гатов.
– Я понял и оценил, – улыбнулся Кедо. И потрепал расстроенного учёного по плечу: – Но обстоятельства складываются так, что я оставлю себе лишь чертежи и твои удивительные находки.
Спорить было бессмысленно и глупо, отказываться – тем паче. Обстоятельства действительно складывались, и Павлу оставалось лишь поблагодарить щедрого хозяина:
– Спасибо.
Но с благодарностями, как выяснилось через секунду, он поторопился.
– Ещё я сделаю вам губернаторский пропуск, который, надеюсь, позволит без проблем добраться до границ Трибердии, – сообщил Эзра, деловито вычищая чашу.
– Но больше, к сожалению, ничем помочь не могу.
– Мы не рассчитывали и на это.
– Для чего ещё нужны друзья? – вновь улыбнулся Эзра."
"Гатов помолчал, после чего посмотрел старику в глаза и очень серьёзно произнёс:
– Для меня большая честь слышать от вас эти слова, профессор.
– Успокойся.
А Мерса неожиданно подумал, что с высоты своего возраста Кедо видит в них не столько друзей, сколько детей.
Мальчишек, чуть постарше пацанят, обучающихся в его школе и мастерских. И потому старик не сильно ругал троицу за драку в борделе. И потому поручился за них. И потому добудет пропуск. И отдаст бронекорду, которая – об этом Мерса знал точно – Кедо отчаянно нравилась.
Старик видел в них детей и помогал так, как должен помогать отец: не задумываясь, отдавая всё, что может отдать.
* * *Если шпеевские представители Омута появлялись в столицах провинций с опаской, вели себя предельно вежливо и считали часы до отхода обратного поезда или цеппеля, то свободяне и вовсе обходили большие города стороной.
Даже те из них, кто заключил договор с губернатором. Даже самые тупые, умеющие только одно – убивать, – даже они предпочитали не лезть на рожон. Почему? Потому что во время всех без исключения «горячих» фаз менсалийской гражданской войны именно «свободные сотни» становились источником неприятностей и предательств.
