Что вы ещё для него здесь делаете? Накладываете швы, если он кого-то по неосторожности порвёт или чистите от случайного и нежелательного залёта?
Как ни странно, но доктор Фортен совершенно не смутился от моих несдержанных нападок, приближаясь к моему креслу, как ни в чём ни бывало, и вытягивая из стоящей на его рабочем столе коробки парочку резиновых перчаток. А перед этим включая монитор вместе с массивным аппаратом УЗ-сканера, к которому прилагался ещё и трансвагинальный датчик.
Так что в этот раз меня бросило в жар совсем от иного рода нехороших предчувствий.
И я совсем не ожидала, что мне начнут делать УЗИ. Хотя могла догадаться об этом ещё в массажной, когда Марит заставила меня перед уходом сходить там по маленькому в находящейся там же уборной.
– Если уж говорить начистоту, то врачебная этика не соблюдается моими коллегами уже предельно долгое время, а в нынешние времена, так и подавно. Скорее, тут стоит вопрос о личных моральных принципах или же страхах перед буквой закона.
В моём же случае, я не делаю ничего такого аморального или противозаконного, за что мне должно было быть стыдно перед собственной совестью. Тем более, мы находимся в нейтральных водах и на частной собственности. А в подобных местах, как правило, не действуют ничьи государственные законы, которые я бы мог здесь нарушить. А теперь, придвиньтесь чуть поближе ко мне, мадмуазель Дана, и постарайтесь расслабиться. Посмотрим, как у вас обстоят дела после первого интимного контакта с месье Федерико.
Честно говоря, я ждала от него чего угодно, но только не подобных ответов. Вернее, не таким задушевным, почти отеческим голосом, от мягкого и располагающего к себе звучания которого меня снова бросило в краску.
Похоже, тут у всех и на всё были свои давно отрепетированные ответы. И едва ли бы я добилась от того же доктора Фортена чего-то большего, что он захотел бы мне рассказать по собственной на то воле.
Да я и сама виновата, если так подумать.
Бросилась сразу с места в карьер, вместо того, чтобы расспросить его поподробнее о семье Кроноса. Но хотя бы теперь я знала настоящее имя своего похитителя (если оно действительно было настоящим), смутившись от этого ещё больше. Будто каждая новая крупица-знание об этом человеке почему-то задевала во мне самые чувствительные струны и приводила их звучание в полный диссонанс с моим новым восприятием реальности.
