– Вы говорите по-английски? По-французски? – немолодой мужчина лет так под пятьдесят, средней комплекции и с типичной располагающей к себе докторской внешностью (не страшный, но и далеко не красавец) перво-наперво представился на ломанном английском. После чего задал вопрос, который, как я поняла, он задавал практически каждой входящей сюда новенькой пациентке.
– Говорю на обоих.
– О! Какая прелесть! – казалось, он едва сдержался, чтобы не выдохнуть в голос с полным облегчением. – Вы сделали для меня этот день невероятно счастливым.
Для врача общение с пациентом через языковый барьер – самое худшее, что может случиться в его профессиональной жизни. Не так что-то понял и врачебной ошибки не избежать.
Я сдержанно улыбнулась в ответ, невольно скосив глаза на папку, которую он держал раскрытой в своих руках и что-то там время от времени внимательно просматривал и перелистывал. Какие-то похожие на отсканированные, а потом заново отпечатанные на офсетной бумаге то ли снимки, то ли таблицы с неизвестным мне содержанием.
Но, как вскоре я узнаю, это были распечатки из моей медицинской карты за последние три года, и кем-то ещё сверху переведённые от руки. Сказать, насколько я была шокирована данным открытием, не сказать равным счётом ничего.
Никогда в жизни бы не подумала, чтобы к похищенным жертвам подходили со столь шокирующей педантичностью. Мне даже захотелось поинтересоваться, а нету ли здесь ещё какого-нибудь операционного кабинета? А то, мало ли… Вдруг, здесь содержат не одних лишь секс-рабынь.
Может, когда кто-нибудь из них надоедает своему хозяину, их потом пускают на органы?..
Чёрт! Данка! Ну ты нашла о чём думать!
Хорошо, что минут через десять я кое-как, но всё же сумела успокоиться, так и не увидев в действиях доктора Фортена что-то для себя подозрительное или заведомо пугающее. Тем более, он не сразу погнал меня на смотровое кресло, перед этим проведя стандартный терапевтический осмотр. Послушал моё сердце и лёгкие через фонендоскоп, снял давление и даже кардиограмму, пощупал лимфоузлы за ушами и миндалины на горле и даже попросил открыть рот и высунуть язык.
После чего потянулся за запечатанным набором для взятия крови из вены.
– У меня уже брали кровь… в другом месте, почти два дня назад.
– Это уже для других анализов.
Интересно, для каких это? И для чего такая секретность?
Правда, я и в этот раз густо покраснела, подумав о том, что, возможно, они чем-то связаны с моим… самым близким знакомством с Кроносом.
