Вы с Торпом примчались ко мне с россказнями, будто он не может допустить, чтобы все узнали о существования того коттеджа, и умоляли сфабриковать для него фальшивое алиби. Я дал свое согласие, но прошлой ночью твердо решил во всем разобраться. Мог он быть в том бунгало или не мог, для меня это важно. Зарубите на носу, я не создаю алиби убийцам даже ради… чего бы то ни было.
– Как и я сам, – твердо кивнул Фокс. – Но мне казалось, вы уже были в курсе, что Торп проводил свои уик-энды с… в том коттедже.
– Был, – вставила мисс Дьюк.
– Отец все про это знал.
– Ну и что, если знал? – запальчиво выкрикнул Джордан. – Как я могу быть уверен, что в момент убийства Торп был именно там, а не где-то еще? Я ни в чем не уверен. Я даже слыхом не слыхивал про это самое убийство, пока вы, ребятки, не взяли меня на абордаж. У меня есть полное право приехать, увидеть свою дочь и убедиться…
Дороти Дьюк, успевшая устроиться на диване, снова вскочила.
– Ты не поэтому приехал! – срываясь на визг, завопила она.
– Ты ни секунды не сомневался, что он был со мной в коттедже! Ты приехал ради удовольствия напомнить, что предупреждал меня, снова и снова: «Твой образ жизни накличет беду!» И похвастать тем, что беда теперь отведена, ведь ты соизволил прийти на помощь! И я не удивлюсь… я ждала этого в любой момент… что ты поставишь условие: если я не соглашусь… что ты… если я не…
Мисс Дьюк рухнула на диван, зарылась лицом в подушки и зарыдала.
Фокс взирал на нее сверху вниз с той беспомощной растерянностью, с которой всякий мужчина от Сингапура до Сиэтла встречает женские слезы.
Сзади до него донесся негромкий голос Джордана:
– Вы только послушайте! Без всякой причины, без каких-либо оправданий… Мистер Фокс, у вас эта сцена, должно быть, вызывает неловкость. У меня тоже. Хочу, чтобы вы знали: я не приставал к своей дочери с нотациями насчет ее образа жизни. Пять лет назад, когда я впервые узнал о ее отношениях с мистером Торпом, я не смог их одобрить и так прямо и сказал.
Она была слишком взрослой, чтобы склониться перед отцовской волей, и слишком независимой, чтобы прислушаться к моим советам. Само собой, меня эта новость расстроила, но я никогда не читал дочери нотаций по этому поводу. Ничем хорошим это бы не кончилось. Готов признать, что однажды я пригрозил ей, давным-давно. Я хотел знать, кто этот мужик, и встретиться с ним лицом к лицу. Я пригрозил, что предприму свои шаги, если меня лишат даже этой малости.
