Я очень неплохо умею находить оправдание своим поступкам, у меня было много практики, но, боюсь, не смогу оправдать себя, приняв ваше предложение, разве что… предположим, это вы совершили убийство и теперь не желаете спокойно наблюдать, как из-за этого страдают невинные люди.
– Подумать только, – огорчилась Миранда. – Я же не могу признаваться в убийстве перед таким количеством свидетелей, правда?
– Да, неудобно. Понимаю вас. Тогда предположим другое: вы знаете, что убийство совершил ваш брат, и чувствуете те же…
– Не смешно, – угрюмо заметил Джеффри.
– Знаю, мистер Торп. Я всего лишь строю догадки. В трезвом виде вы ни за что не убили бы человека. Текумсе Фокс научил меня присматриваться к людям. – Эндрю Грант перевел взгляд на Миранду. – А вот вы смогли бы. Если убийство станет единственным выходом, решающим какую-то насущную проблему, – с улыбкой добавил он. – Конечно, все зависит от степени насущности.
Она ответила такой же улыбкой:
– Вот и хорошо, убийцей была я. Хочу заплатить вашему с мистером Фоксом адвокату.
– Нет, миссис Пембертон, извините. Мне особенно грустно вам отказывать, зная, что на данный момент я остаюсь без работы.
– Не хочу спокойно наблюдать, как страдают невинные люди. Почему вы отказываете мне в том, чтобы исправить положение, даже если я…
Эндрю Грант решительно помотал головой:
– Прошу вас, не надо. Уверяю, мне сейчас сложнее, чем вам. Наверное, я годами буду выплачивать эти чертовы долги.
– Так вам и надо! – Миранда решительно встала. – И вы еще уверяли, что не похожи на сноба! Такая щепетильность в отношении денег – худшая форма снобизма.
Очень хорошо. Мистер Фокс, когда все это закончится, я пришлю вам еще одно приглашение на обед. Джефф, мы едем домой. Займемся составлением меню для твоего мальчишника. Мисс Грант… почему бы мне не называть вас Нэнси?
– Бога ради.
– Договорились. Ну, спокойной ночи, Нэнси. Боже, какая же вы миленькая!
Глава 12Двадцать минут спустя Текумсе Фокс получил комнату в свое полное распоряжение до самого утра. Было еще довольно жарко, хотя солнце скрылось за горизонтом три часа назад, а из темноты за сеткой на открытых окнах в комнату лился восхитительный концерт цикад и сверчков: нервирующий бедлам для непривыкшего слуха и гармоничная колыбельная для того, кто прожил с ней долгие годы и умел ею насладиться.
Босой, в белых пижамных брюках, с обнаженным торсом, под загорелой кожей которого бугрились мышцы, Фокс, стоя у письменного стола, говорил по телефону:
– Гарри? Это Тек.
