Если нет – наверное, придется присоединиться к…
Инспектор недоверчиво фыркнул:
– Еще бы, вам хочется домой. И вы готовы оставить всех остальных в подвешенном состоянии? Насколько я вас знаю, это не так. И если отправить вас к остальным, то… Нет, вы останетесь. Сядьте! Рядом с Коссоем.
Фокс одарил инспектора улыбкой:
– Ничего не обещаю. Даже если мне случится выдумать новый фокус.
– Да и я не беру на себя обязательств… – Деймон повернулся к полицейскому в форме, сидевшему у двери. – Пригласи сюда миссис Помфрет.
Миссис Помфрет вошла в библиотеку около семи. А последний из допрашиваемых, помощник повара, покинул эту комнату после полуночи. Когда дверь за ним закрылась, инспектор Деймон изнуренным легато[28] пробормотал предельно выразительные и жгучие проклятия и красными от напряжения глазами с отвращением уставился на два блокнота перед детективом Коссоем, которые от корки до корки были заполнены неразборчивыми каракулями.
– Так или иначе, – заметил Фокс, – сэндвичи с копченой индейкой были хороши.
– Кто-то из этих людей, – огрызнулся Деймон, – отравил того парня…
Эта фраза, конечно, не могла стать блестящим результатом шестичасового упорного труда, но хорошо подытожила все их старания. Никто из опрошенных не сумел высказать даже самое робкое предположение о том, кто же мог носить в своей груди отчаянное желание расправиться с Перри Данэмом. Многие из них сознались, что испытывали к нему неприязнь того или иного свойства.
Пусть уже стало понятно, что яд был подсыпан в виски не после их возвращения из библиотеки, а еще во время первого посещения Желтой комнаты, вычеркнуть из списка подозреваемых хотя бы кого-нибудь не представлялось возможным. Никто не мог со всей уверенностью заявить, что кто-то из остальных к бару даже не приближался. С другой стороны, никто не сознался и в том, что заметил чьи-то подозрительные действия: манипуляции с бутылкой бурбона, или же долгое нахождение у бара, или же красноречивое напряжение либо волнение.
В целом, если кто-то и видел нечто такое, что хоть чуточку помогло бы направить указующий перст обвинения в нужную сторону, эти сведения он оставил при себе. Даже Гарда призналась, что в движениях Доры, когда та бросала бумажный шарик в чашу, не усмотрела ничего, что выдало бы опасение или осторожность; нет, она просто подошла к подставке и бросила бумажку в чашу.
