На этот раз мужчина, привыкший слишком быстро есть, обошелся с ним так неприветливо и был настолько лаконичен, что не требовалось большой проницательности, чтобы догадаться: ему и мисс Адамс основательно попало за то, что сообщили постороннему имя того, кто внес десять тысяч долларов на счет «РАБДЕН». Так или иначе, Фила там не было, и Фокс ушел. Найдя телефонную будку, он позвонил в резиденцию Тингли и услышал еще один отрицательный ответ, тогда он поехал к дому 914 по Восточной Двадцать девятой улице.
Дверь подъезда этого унылого строения оказалась запертой. Немного подумав, Фокс нажал на первую кнопку с правой стороны и уперся рукой в дверь, готовый нажать на нее при первом же щелчке. Когда щелчок раздался, Фокс вихрем влетел внутрь и начал подниматься по тускло освещенной лестнице. На площадке второго этажа он замер и, услышав, как внизу открылась дверь, крикнул:
– Большое спасибо, просто ключи забыл! – и стал подниматься дальше.
На четвертом этаже Фокс постучал в нужную дверь, застыл в надежде на крошечную поблажку от фортуны – и получил ее.
Внутри послышались шаги, и Фокс подобрался, готовясь преодолеть возможное сопротивление, но этого не потребовалось. Дверь распахнулась, и на пороге показался Фил Тингли. Он набычился, увидев своего гостя, и молча попытался захлопнуть дверь, но Фокс помешал этому, навалившись на нее всем своим весом сто семьдесят фунтов.
– Убирайтесь! – низко прогудел Фил. – Вы не можете прибегать к насилию!
Намеренный не совершать новых грубых просчетов в общении с этим шестифутовым костлявым угрем, Фокс воздержался от того, чтобы проскользнуть мимо него, опасаясь, что в таком случае тот бросится к лестнице – и на улицу.
Вместо этого он пихнул Фила, заставляя попятиться, чтобы освободить пространство и закрыть дверь, и был немало удивлен, когда тот внезапно продемонстрировал решимость и способности человека действия. Длинные руки метнулись вперед, и костлявые пальцы впились в горло Фокса, и хватка эта не казалась хилой.
Фокс схватил запястья Фила и крепко сжал их, но, к своему изумлению, не сумел оторвать от себя. Он задыхался и хрипел, шейные мышцы одеревенели, в сдавленном горле нарастала жуткая удушливая боль, а глаза начали вылезать из орбит. Тогда Фокс отпустил запястья Фила, согнул правый локоть и врезал парню по челюсти, но удар вышел смазанным и потерял немалую долю своей силы от соприкосновения с напряженными бицепсами.
