В баре женщина из «РАБДЕН» приняла коктейль как нечто само собой разумеющееся, а второй – без явно выраженного протеста. Лишь после того, как их провели к кабинке на двоих в задней части ресторана, Фокс решился спросить имя своей спутницы, на что сразу последовал ответ: Грейс Адамс.
К тому времени как они покончили с грил-микс и был подан салат, Фокс столкнулся с досадным фактом: хотя его расчеты были верны, ожидания тем не менее не оправдались. Два коктейля в сочетании с нехваткой кислорода в забитом людьми, шумном зале ресторана и при поддержке бутылки бургундского, со своей долей которой Грейс расправилась и глазом не моргнув, действительно развязали ей язык.
Однако чем охотнее она говорила, тем глубже забиралась в непроходимые дебри экономической теории. Она едко высмеяла Кейнса[10], заклеймила позором Маркса, в пух и прах разнесла Веблена[11] и вышвырнула золотой стандарт на расплавку в адские котлы. Бесспорно, излагала она блестяще и даже убедительно, Фокс готов был это признать, но обед на двоих в «Ред херринге», далеко не дешевый, он оплачивал отнюдь не ради чьих-то ораторских перлов.
Терпеливо и упорно, используя хитроумные уловки, он вновь и вновь говорил Грейс о своей готовности внести существенный денежный взнос на дело продвижения идей РАБДЕН, но та не обращала на намеки Фокса никакого внимания, продолжая запускать все новые словесные фейерверки. Он испробовал другие, элегантные и не менее хитроумные подходы к теме финансов РАБДЕН и их современного состояния, которое, по-видимому, позволяет, беспечно подмахивая чеки, в последнюю минуту расплачиваться по векселям, – все было тщетно.
Грейс то ли пропускала их мимо ушей, то ли с дьявольской ловкостью ускользала от ответа. Фокс никак не мог понять, что именно. Когда принесли кофе, у Фокса успело возникнуть тревожное чувство, что он терпит сокрушительное поражение от руки… вернее, от языка… пиротехнического гейзера в женском обличье.
Тут Грейс Адамс, подняв чашку с кофе, пролила немного темной жидкости на скатерть и глупо хихикнула.
В этот миг Фокс все понял. Она попросту мчала на бреющем полете – и начала свой разгон после первых же коктейлей. Если бы мог, Фокс отвесил бы себе подзатыльник. Глядя прямо в глаза Грейс, он потребовал прямого ответа:
– Насчет большого вклада, который сделал Фил. О какой сумме речь?
– Десять тысяч долларов.
– Когда он их внес?
– Так, сегодня у нас… – насупилась Грейс, соображая.
– Среда, – подсказал Фокс.
– Точно. Среда. А вчера был…
– Вторник.
