Отец вечно на меня злился, потому что мне хватало мозгов видеть все преступное бессилие, всю деградацию традиционной капиталистической экономики и ее финансовой сферы, а также потому, что я не собирался принести эти мозги в жертву на шатком алтаре того ничтожного бизнеса, который сковывал его кругозор. Со своей стороны, я испытывал ничуть не меньше злости, но контролировал себя лучше, поскольку отец с легкостью мог позволить себе передать значительную сумму на то благое дело, которое я всеми силами поддерживаю, – на очищение и омоложение мировой экономики.
Только отец раз за разом отказывался. Он платил мне скудное жалованье за работу в отделе сбыта. Сорок долларов в неделю. Я живу на пятнадцать, а остальные передаю единомышленникам. Это позволяет нам публиковать… – Внезапно прервав свою речь, Фил опустил воздетые ввысь глаза на Эми. – Кстати говоря. Тот памфлет, который я тебе вручил. Ты отдала его полицейским. Но ты его хотя бы полистала?
– Полицейским? – поразилась Эми.
– Но я не… А-а-а… ну конечно. Брошюра была в сумочке… которую я там оставила…
– Можно поинтересоваться, о каком памфлете речь? – вставил Фокс.
– «Вестник РАБДЕН, двадцать шестой выпуск», – с готовностью ответил Фил и впился взглядом в его лицо. – Думаю, вы уже слышали про РАБДЕН?
– К сожалению, не слышал, разве только это новое написание…
– Нет. Пишется «Р-А-Б-Д-Е-Н», – по буквам произнес Фил. – Это концепция, которая разделается с раковой опухолью мировой экономики.
Сокращение от «работа-деньги». Это основная, революционная доктрина, гласящая, что вся денежная масса должна быть основана на среднем потенциале труда работника, вычисленного по…
– Прошу меня простить. Это и есть то благое дело, которому вы себя посвятили?
– Да.
– То есть вы не анархист?"
"– Господи! – с невыразимым отвращением в голосе простонал Фил. – Ну с чего вы это взяли?
– Не важно, – отмахнулся Фокс. – Говорите, пятнадцати долларов вам хватает на неделю.
Но, разумеется, вы живете в отцовском доме.
– Вот и нет, не живу. Я съехал два года назад. В придачу ко всему прочему там мне приходилось увиливать от постоянной игры в бридж.
– Могу я спросить у вас адрес на тот случай…
– Конечно. Дом девятьсот четырнадцать по Восточной Двадцать девятой улице. Телефона у меня нет. Вход со двора, четвертый этаж.
Зазвонил телефон, и Нат Коллинз, потянувшись за трубкой, вздохнул:
– Простите… Нат Коллинз слушает.
