Джеффри Торп стоял над телом, едва на касаясь его носками ботинок; побелевшее лицо опущено, глаза распахнуты, челюсти нервно сжимаются и разжимаются. Рядом и немного позади стояла его сестра, которая держала Джеффри за рукав и глядела не на распростертое тело, а на брата. Эндрю Грант, сжимая обеими руками плечи своей племянницы, подталкивал ее к креслу. Люк Уир прислонился спиной к книжным полкам, склонил голову и закрыл глаза совсем как проповедник, собирающийся прочесть своей пастве молитву. Беллоуз, дворецкий, стоял с прижатыми к груди ладонями, бессознательно имитируя виденный в фильмах драматичный жест.
Генри Джордан сидел на краешке стула, не отрывая глаз от той части распростертого на полу тела, которая была ему видна, и скреб подбородок, словно втирая пену для бритья. Вон Кестер, прямой и напряженный, упирался задом в край стола; лица Фоксу не было видно. Двое мужчин, чей разговор в музыкальной гостиной Фокс невольно прервал ранее, и еще трое, кого он раньше не видел, сбились в тесную группу позади невозмутимо щелкавшего биржевого телеграфа.
Еще один мужчина в полицейской форме, стоявший согнувшись в три погибели, уже выпрямлялся с мерцающей полоской легкой синей ткани.
– Верни назад! – рявкнул на него Бриссенден. – Ни к чему не прикасайся!
– Это было отброшено в сторону, – возразил полицейский. – Тот мужчина задел ботинком, проходя по…
– Положи на стол! Ничего не трогай! И выведи всех из…
– Это мое! – крикнула Нэнси.
– Что именно? – спросил Бриссенден, развернувшись к ней."
"– То, синее! Это мой шарфик! Откуда… – Нэнси попыталась подняться с кресла, но рука дяди на плече удержала ее на месте.
– Хорошо, только не притрагивайтесь к нему! В этой комнате ничего нельзя трогать! Харди, выведи всех в… Чем это вы заняты?
Мужчина из группы позади биржевого телеграфа бочком придвинулся к столу и, протянув через него руку, резко и решительно ответил полковнику:
– Собираюсь воспользоваться телефоном.
– Нет! Уйдите оттуда!
– Мне надо позвонить в свой офис, – заявил мужчина, поднял трубку и начал набирать номер.
В два прыжка Бриссенден оказался рядом с ним, одной рукой выхватил у него трубку, а второй оттолкнул, да так сильно, что тот едва устоял на ногах.
– Шею себе не сверни… – тихо прошипел полковник; угроза была слишком серьезной, чтобы повышать голос.
– Кестер, выруби уже эту тарахтелку! Спасибо. – Бриссенден тяжелым взглядом обвел присутствующих. – Торп скончался. Его убили. Ему стреляли в спину, и оружие осталось лежать вон там, на полу.
