— Сколько их было за два года? Ты хоть вспомнить можешь?
Мой эмоциональный лимит максимально превышен. Я просто задыхаюсь. Мы оба виноваты и оба нет. Бросаемся горькими претензиями, хотя ни одного из нас обвинить нельзя. Такой вот парадокс.
Мне нужен воздух. Передышка. Минута, прежде чем сражение продолжится. Не знаю, чем оно закончится — либо оба сгорим, либо выплывем. Тоже оба. По одному не суждено.
Но мне действительно нужна минута.
Я отворачиваюсь и почти убегаю. Не знаю куда, просто по коридору.
— Давай, Конфета! Сбегай! Ты только так и можешь.
Вижу две узкие одинаковые двери. Предположив, что это туалет и ванная, толкаю одну из них и не ошибаюсь. Ванная.
Вхожу и включаю свет. Опираюсь на раковину, включив воду, и поднимаю глаза в зеркало. Щёки аллеют пятнами, глаза лихорадочно блестят, губы приоткрыты от учащённого дыхания. Здоровые люди так не выглядят.
Кажется, будто кожа горит не только на лице, но и по всему телу. Я срываю с себя украшения, потрошу пальцами причёску и подставляю руки под ледяную воду.
Вздрагиваю, слыша шум ломанной мебели и битого стекла за стеной."
"— У меня никого после тебя не было, — спустя несколько секунд слышу голос за спиной. Даже относительно ровный и спокойный. — Никаких тёлок больше двух лет, Конфета. Клянусь.
Вертинский подходит вплотную, заставляя дыхание в который раз сбиться напрочь. Заключает в ладони моё мокрое лицо и прижимается лбом к моему, опьяняя своей близостью.
— С ума схожу, когда представляю тебя с ним, — голос у него садится.
— Но мне плевать, Юля. Я лучше. Со мной лучше.
— Кроме тебя у меня никого не было, — снова предательские слёзы туманят взгляд. — Мы с Сергеем не были близки.
Мне сложно поверить, что у Вертинского за два года не было секса, ему тоже сложно мне поверить, я ведь замуж собираюсь. Собиралась.
Он сомневается всего секунду, но потом прикрывает глаза и выдыхает резко.
— Даже если бы это было не так, мне всё равно. Я люблю тебя, Юля.
В моём организме словно запускается ядерная реакция.
Каждая вспышка порождает бесчётное количество других.
— Я тоже… тоже тебя люблю.
Всё вокруг сливается просто в единую массу, когда его губы накрывают мои. Удивительно, но крушащий шторм в груди вдруг рассеивается. Воздух проникает в лёгкие резко и оглушает ощущением полноты.
Боже, как мне это было нужно!
— Я не отпущу тебя, даже если будешь просить, понимаешь? — целует меня в лицо и шею, заставляя таять в его руках.
